Вверх

Добро пожаловать на сайт еврейской общины Днепра

RSS
  • Готовимся к Йом Кипуру! Вдохновляющий рассказ Бориса Финкельштейна
Йом Кипур – величайший день, когда раскрывается самая сокровенная связь каждого еврея с Творцом мира. В это время каждый, кто соблюдает заповеди этого Святого дня и искренне молится в синагоге, чувствует, как в его душе происходит Чудо.
 
Разумеется, как подчеркивает раввин Шмуэль Каминецкий, ощутить связь с Творцом можно и в другой день года, в самых обычных обстоятельствах, в совершенно неожиданном месте, но Йом Кипур помогает каждому испытать это чувство и открывает к нему дорогу.
 
Очень трудно описать, что происходит в душе каждого еврея в момент установления этой связи, и, может быть, представить это поможет рассказ известного бизнесмена, ученого и писателя Бориса Финкельштейна о том, что произошло с ним весной 2007 года.
 
Чудо (рассказ)
Борис Финкельштейн
 
Что такое чудо? По определению – это явственное, очевидное нарушение законов природы.
 
Почему мы сами законы природы не считаем чудом, хотя они совершенно определенно именно этим и являются? – сие для меня непостижимо. Наверное, потому что привыкли к их постоянству, неизменности. Другое дело, когда все идет не так, как мы вправе ожидать, исходя из предыдущего жизненного опыта.
 
 Такие случаи не забываются. Не забыл и я.
 
 Это произошло 10 лет тому назад. "Да ", - вздохнул я про себя: "где оно то "золотое "время? "
 
 Впрочем, в то весеннее утро ничто не предвещало грядущих событий. Светило солнце, на клумбах и на газонах начала пробиваться первая ярко-зеленая трава, но свежий ветерок временами напоминал о прошедшей зиме.
 
 Был понедельник, и у меня только что закончилась производственное совещание, которое мы по-старому привычно называли планеркой. Большой банк жил своей повседневной жизнью. Из широкого панорамного окна моего рабочего кабинета хорошо было видно оживление перед центральным входом. Перед банком прямо на площади находился фонтан. Сейчас его готовили к запуску после зимней консервации. Садовники вскапывали зеленую зону, где скоро расцветут цветы, рабочие красили металлические ограды. Люди, как трудолюбивые муравьи, сновали туда и обратно. Начало недели, и клиенты торопились решить свои финансовые вопросы, не теряя ни минуты драгоценного рабочего времени.
 
 Зазвонил внутренний телефон. "К вам раввин ", – сказала трубка голосом моего помощника: "Без записи ". И озадаченно замолчала.
 
"Пусть заходит, "– ответила я. Раввина я не ждал, но заставлять ждать в приемной уважаемого человека, было не в моих правилах.
 
 Раввин выглядел очень солидно, в черном сюртуке и шляпе, с длинной белой бородой. Я знал, что мы одногодки, но он казался гораздо старше.
 
"What happened, Yitzchak?" (Что случилось, Ицхак? – прим www.djc.com.ua ) - спросил я. Мы были давно знакомы, и мне было известно, что пока еще он говорит на английском гораздо лучше, чем на русском. Все-таки он родом из Бруклина.
 
 Ицхак, на мой взгляд, был очень расстроен, но потом собрался с мыслями и несколько бессвязно изложил следующее;
 
 Четыре года назад еврейская община решила построить новую синагогу. Старой было больше ста лет, она находилась в маленьком тесном помещении в гуще улиц старого города, и давно уже не могла вместить всех желающих вознести молитвы, или собраться по праздникам. По случаю, купили участок земли с ветхими строениями, какими-то амбарами и сараями, заказали проект нового здания известному архитектору, и начали организовывать компанию по сбору средств. Потом наивные, и не очень искушенные в местных земельных интригах, застройщики снесли те самые ветхие строения на участке, очистили территорию и пошли в соответствующие органы для согласования проекта и получения разрешения на строительство.
 
Вот тут-то они получили "на всю катушку ". Их ждал очень неприятный сюрприз. Дело в том, что тогда, как и до сих пор, в отечественном законодательстве (история происходит в украинском Крыму, до оккупации его российскими захватчиками – прим www.djc.com.ua) земля товаром не считается. Оказалось, что купили они только эти ветхие строения, которые теперь безвозвратно уничтожены. Правда, земля как бы автоматически выделяется под существующие, официально зарегистрированные сооружения, но именно под существующие. Ну, а если их нет, то распределяется на основе решения территориальных органов управления. Нет строений, нет земли, идите теперь в горисполком с ходатайством о выделении участка под новое строительство. Однако, имейте в виду, что обращаетесь вы на общих основаниях, а желающих получить хороший участок в центре города и без вас хватает.
 
"Что же делать? "– вопрошал расстроенный раввин: "в конце недели заседание горсовета, где будет рассмотрено заявление общины. Боюсь, что нам откажут. Это катастрофа. Пропадут с таким трудом собранные средства, вложенные в этот проект, будут обмануты ожидания людей. И, главное, с нами даже не разговаривают. Помогите, если можете". Он замолчал, молчал и я. Молчание затянулось и было очень вопросительным. Вопрос, конечно, был совсем не ко мне, но людей было жалко.
 
А зачем вы снесли то, что фактически купили?" – поинтересовался я. "Так, хотели побыстрее начать строительство. Кто же мог знать, что так сложится "
 
"Среди вас что – не было ни одного сведущего юриста? "
 
"Откуда? У нас в основном пенсионеры: старички и старушки. Молодежь приходит нечасто – помещение не позволяет. Вот, хотели новое построить... "
 
 И он опять замолчал, горестно смотря в пространство перед собой.
 
Тут я почувствовал, какой-то внутренний толчок. Нельзя было позволять, чтобы с людьми так обращались. Я вдруг почувствовал себя частью этих людей. Нельзя было позволять, чтобы и со мной так обращались. Мы решили еще раз встретиться на следующий день.
 Когда Ицхак ушел, я созвонился с мэрией я договорился о встрече через пару часов. Мэра я знал много лет и у нас всегда были хорошие, даже дружеские отношения. Правда, я ни разу у него ничего не просил. "Ну, что ж, значит это будет в первый раз".
"Заходите, заходите Борис Григорьевич", – сказала секретарь, и я прошел в кабинет, обставленный светлой мебелью. Мы потоварищески поприветствовали друг друга и, отказавшись от предложенного кофе, я кратко изложил суть дела. "Пойми," – сказал я: "С людьми нельзя обращаться несправедливо, особенно с такими беззащитными религиозными стариками. Это неправильно, это грех с точки зрения любой религии. Они купили этот участок для того, чтобы построить синагогу и обращаться к Б-гу. Они не собираются на этом зарабатывать. Наоборот, потратили свои "кровные". Раньше они снесли эти строения, или позже – это сути дела не меняет. Помоги. Учти, это моя первая к тебе просьба".
 
 Тот промолчал. Потом тяжело вздохнул и ответил:
"Я тут не причем. Просто, в нашем исполкоме есть весьма влиятельные люди, которые хотят получить этот участок для строительства торгового предприятия. Место очень хорошее, проходное. Они уже со всеми членами исполкома переговорили и решение фактически принято. В данной ситуации я ничего не могу сделать". И он посмотрел на меня виновато. Потом отвел взор. "Кстати, среди них есть и ваши ... "
 
 Я воспринял это, как удар, и внезапно   почувствовал, что какое-то странное тепло стало подниматься от ног голове. "Кто? "– несколько судорожно спросил я, прежде чем на секунду потерял способность логически мыслить. На секунду, но раньше такое со мной случалось только на ринге, да и то очень редко. Все-таки я много лет занимался боксом, начав с 12 лет.
 
 Он назвал фамилию. Да, это действительно было так, как он сказал. Но слышать такое было тяжело.
 
" Запиши меня, пожалуйста, в выступающие по этому вопросу," – сказал я, попрощался и ушел.
 
"Не связывайся", – негромко сказал он мне вслед: "У тебя нет шансов, проиграешь". Но я был уже за дверью. В тот же день я встретился еще с одним человеком, тем самым.
"Нехорошо обижать Б-га", – убеждал его. Тем более, своего Б-га. Помоги решить вопрос. Я все забуду и никому об этом не расскажу. Надеюсь и Он забудет. Но, разговор не клеился. Он что-то говорил об утерянной будущей прибыли, намекал на возможность крупной компенсации, уходил от прямых ответов, и в конце концов мы заглохли.
 
"Прощай", – сказал я. "Зря ты так. Твоя прибыль зависит не только от тебя, может быть от тебя она и вообще не зависит. Б-г дает, и Б-г берет. Но, каждый сам выбирает путь, сам творит свою судьбу. Поверь, ты стал не на ту сторону". Потом ушел.
 
"Ничего не получилось ", – сказал я раввину на следующий день: "принесите мне все материалы, я буду выступать на заседании.
 
Большой зал исполкома был полон народу. Сегодня в повестке дня земельные вопросы, поэтому много заинтересованных лиц. В задних рядах я увидел седобородого раввина и группу пожилых людей в темных одеждах и в кипах. Они сидели тесной группой, молча, и смотрели на меня с надеждой. Собственно, мы уже проиграли, но я почему-то не испытывал никаких сомнений, сел в первый ряд и стал ждать своей очереди.
 
 В этот момент я вдруг вспомнил все похожие моменты в своей жизни. Поступление в институт по отдельному для, таких как я, конкурсу – 12 человек на одно место. Поступление в аспирантуру экономического факультета МГУ с таким же мало справедливым соотношением. Бесчисленные состязания и испытания, которые я, как ни странно, успешно преодолевал. Но всегда результат был нужен лично мне, за интересы Всевышнего я не боролся никогда. Это что-то другое, что-то новое.
 
Заседание Горсовета проходило бурно. Каждый вопрос обсуждался в жаркой полемике, потом ставился на голосование. Голоса разделялись, решения принимались, отвергались. Все как обычно.
 
 Но вот и наш вопрос. Председатель комиссии по земельным вопросам кратко доложил, что в центре города освободился участок для строительства, и сообщил, что на него претендуют четверо заявителей. Потом предложил ставить вопрос на голосование в порядке подачи заявлений. Наше было самое последнее, но я встал и попросил слова. Никто не возразил, и я вышел на трибуну. Потом посмотрел в зал и встретил несколько насмешливых взглядов. Они знали...
 
 Нужно сказать, что я был далеко не новичок в публичных выступлениях и косноязычием не страдал. Каждую неделю в течение 20 лет я выступал на местном телевидении с получасовой авторской программой экономического содержания. Иногда и не только экономического. Поэтому меня все знали в лицо. Накануне я попытался подготовить выступление, но оно как-то не складывалось. Я записал себе краткие тезисы, но заглянуть в них не успел. Пришлось говорить экспромтом. 
 
"В нашем городе живут последователи всех основных религий и неверующие тоже", – начал я: "У каждого из них свои храмы, каждый по своему обращается к Б-гу, но все мы внутренне ощущаем, что Господь един для всех. Перегородки, которые люди строят между собой, до неба не доходят ". Далее я привел количество христианских соборов и церквей, мусульманских мечетей, и сообщил, что у еврейской общины есть только одна маленькая и ветхая синагога, несмотря на то, что до революции в городе было около 50 зданий, связанных с исповедованием иудаизма.
 
 Зал продолжал смотреть на меня молча.
 
Внезапно я понял, что нужно говорить. "Друзья ", – сказал я: "Мы просим эту землю не для себя. Мы просим ее для Б-га. Только Его интересы важны для нас сейчас. Ведь все что сказано, или даже только задумано, уже существует где-то в видимом или невидимом для нас мире.
 
 Если мы задумали синагогу, то кто возьмет на себя смелость построить на этом месте что-либо другое. Ведь она уже существует в наших сердцах, по крайней мере.
 Я бы не рискнул и вам не советую.
 
 Все мы гости в этом мире и, по большому счету, важно только то, что мы успеем совершить за свою краткую и мимолетную жизнь. Только это будет оценено на суде... Давайте сделаем что-нибудь вечное, что-нибудь по-настоящему хорошее. Я уверен, что самая главная дорога для каждого из нас – это дорога к Храму". Я смотрел в зал, но почему-то не видел конкретных людей. Все слилось в одно большое дышащее пятно. Стало так тихо, что когда я с трудом оторвал руки от трибуны, и стал спускаться по ступенькам в зал, каждый мой шаг гулко отдавался в пространстве, оставляя звон в ушах. Я шел по проходу к группе пожилых евреев, сидящих в конце зала, а из рядов вставали абсолютно не знакомые мне люди. Кто-то обнимал меня за плечи, другие пожимали руку, но я двигался как сомнамбула и плохо их различал.
 
"Отдать евреям ", – крикнул кто-то из зала: "Председатель, ставь на голосование". В полной тишине зал проголосовал – единогласно. Против – нет, воздержавшихся – нет.
"Чудо", – прошептала мне Ицхак, когда я сел рядом с ним. Потом промолчал и продолжил: "Я ждал этого, ведь сегодня День Рождения Любавического Ребе". 
 
Я вернулся на работу и довольно долго не мог привести себя в нормальное состояние. "Как такое могло произойти?"– спрашивал я себя: "Чудо ли это, или стечение обстоятельств?"
 
 И, наконец, я решил для себя: "Люди слабы, люди грешны, они живут своими сиюминутными интересами и страстями, но все это временно, зыбко, непрочно. Скажи им о вечном, и может быть ты откроешь путь к их душам. Я сказал им только то, что почувствовал и они изменились. Всего на один миг, но изменились. Вот это и есть Чудо. Была пятница, 30 марта 2007 г. (11-го нисана 5767 г. по еврейскому календарю).
 
 
Написано на исходе Рош А Шана 5778
(23.09.2017г.),
Днепр
 
 
Об авторе.
 
Борис Финкельштейн родился в 1946 г. в г.Одесса в семье математиков. Был студентом, офицером, инженером, научным работником, руководителем научной и банковской организаций. 
 
 Доктор экономических наук, Заслуженный экономист АРК член Украинской Технологической Академии, член Шевченковского научного общества.
 
 До 2014 г. руководил Крымским РУ Приватбанка, возглавлял Крымское отделение национального Союза писателей Украины. 
 
 Член правления НСПУ, вице-президент международного Союза писателей (Лондон).
 
 Опубликовал 17 сборников рассказов на украинском, русском, крымско-татарском, французском, английском и испанском языках. Лауреат литературных премий в том числе имени Владимира Даля, «Благовіст» и государственной премии АРКв области литературы и искусства.