Вверх

Добро пожаловать на сайт еврейской общины Днепра

RSS
  • В Хеседе презентовали уникальное произведение литературно-художественного искусства Людмилы Некрасовской
В клубе «Хеседа Менахем» прошла презентация совершенно необычного, можно сказать уникального, издания, сочетающего в себе и поэтический сборник, и художественный альбом, и глубокое философское исследование сущности искусства и всего мироздания – книги Людмилы Некрасовской «О библейских полотнах стихотворной строкой».

На презентации побывал обозреватель по культуре нашего сайта Эзра Гордон, который рассказал подробности: «В этом случае возможно сказать «в начале было слово, затем изображение, и снова слово». Затем великое древнее слово вдохновляло художников, о многих из которых тоже можно сказать «великие», и они создавали полотна, и таким образом слова превратились в зрительное восприятие, принципиально невербальное. Но далее эти полотна, такие знаменитые и великие, сами становятся основой для слов. Вот поэт видит их в разных музеях мира, и они проникают в душу, и снова происходит трансформация, овидиевая метаморфоза – картины превращаются вновь в слова, в стихи, но осмысляются по-новому и создают новую реальность, ибо слова, как известно, творят миры – библейский сюжет вдохновлял художника создать картину, картина вдохновляла поэта на стих, на переосмысление, казалось бы все в парадигме «конец и вновь начало».

Но что-то препятствовало такому простому и несложному решению – взять и составить сборник – полотна разных художников и стихи, написанные под их впечатлением. Конечно, написанные разными поэтами, ибо кто же станет писать цикл по библейским картинам? Не по первоначальным сюжетам, а именно по картинам, которые (как всякие интерпретации, подчас далеко уходят от оригинала, а кроме того – слово может выделить одну деталь и умолчать обо всем остальном, а визуальное искусство обязано показать все «от туфелек до шляпки».

Но нашелся поэт, который увидел в разных картинах разных художников осколки некогда единого, сложил их как кусочки смальты в единый витраж – грандиозный и прекрасный.

Конечно, все получилось не сразу – некоторое время стихи были разрозненными, как отдельные атомы, как молекулы. А потом появился цикл лекций – стихов накопилось много и они вошли в резонанс, появилась индукция и стало уже не ясно – стихи ли раскрывают, объясняют и иллюстрируют полотно, или наоборот и как они соотносятся с первичным текстом.

Чтобы осмыслить все это, чтобы из слов, картин, рифм и ритмов создать удивительный цельный мир, понадобилась книга. Разумеется, в нем главенствует, доминирует и все определяет, слово, высокая поэзия. Картины заняли подобающее им важное, но подчиненное место иллюстраций. Все они – надменные Тицианы, Мурильи, Тинторетты, Рафаэли, Рубенсы и прочие стали лишь авторами иллюстраций к стихам Людмилы Некрасовской, стихи которой, впрочем, посвящены этим иллюстрациям. В книге нет ранжирования авторов ни по значению, ни по времени написания картин. Книга открывается «Сотворением Адама» Микеланджело Буонарроти, а завершается «Молитвой о счастье» Марины Кунаевой, ибо важна истинная, внутренняя хронология – библейская, хронология того, что изображено на картинах, а не когда эти картины написаны.

Вневременное и вечное сочетаются в поэзии Людмилы Некрасовской с потрясающим чувством современности. Эти стихи не могли быть написаны ни в какой другой исторический период, ибо в них звучит такая современная боль по утраченной лжеидентичности и такое желание обрести подлинную, преодолев тоталитарную травму, какой не существовало в мире никогда до второй половины ХХ столетия.

Людмила Некрасовская пытается создать новую ценностную систему из совершенно разного материала – разорванного мироощущения европейского средневековья, возрождения и религиозных войн, величественного мира Торы и Танаха и нашего постмодерного понимания глобального и маленького, такого хрупкого мира, который так легко сжечь в огне атомного распада, но который во времени и в пространстве объединен цельностью высшего порядка, постичь которую могут только поэты.

А еще книга Людмилы Некрасовской глубоко еврейская. Даже когда в картинах проявляется принципиально нееврейское (а подчас и антиеврейское) восприятие Библии, а в стихах появляются герои (или героини) уж никак не коррелируемые с традиционным еврейским пониманием исторического и духовного, автор видит их еврейским взглядом, с еврейской мудростью, любовью и иронией. Ироническая отстраненность – очень важная черта, ведь часто поэтическая речь ведется от лица персонажей картин, которые отнюдь не всегда полностью совпадают с библейскими образами.

Это творение – формально называется «книга», но это на много больше, чем книга, это явление синтетическое и синергетическое, причем подчеркнуто вневременное. Нет дат под картинами и именами художников, нет дат под стихами и старательно убран исторический контекст, но все же одна дата есть и она очень важна – 2017. То, что этот артефакт появилась в разгар войны, в городе, который смог переосмыслить себя, свою идентичность – вот эта книга, в которой переплетены язык, религия, мироощущение, понимание вечного и сиюминутного, вызывает трепетное уважение как подобающее тем, кто наблюдает нечто удивительное. Огромное спасибо тем, кто сделал это возможным.

Жаль только, что тираж этой удивительной книги всего 100 экземпляров. Вы скажите – это же в 25 раз больше того, что было достаточно Галичу и его «Эрике», но вспомните, что тогда речь шла только о словах, а здесь еще и полотна. Кроме того, большие тиражи ведь нужны не поэтам, они нужны нам, читателям. Они нужны миру».