Вверх

Добро пожаловать на сайт еврейской общины Днепра

RSS
  • «Laurus» обещает выпустить украинскую версию альбома «Лец. ХХ век» 1 июля
Знаменитое киевское издательство «Laurus» пообещало нашему сайту и еврейской общине Днепра, что долгожданный выход украинской версии альбома состоится 1 июля, а со второго июля его можно будет приобрести или заказать в офисе издательства.
 
Ранее ожидалось, что премьера украинской версии состоится вместе с русской и польской на открытии мемориальной доски Ежи Лецу во Львове, но этого не произошло, потом было объявлено о презентации на «Книжном Арсенале», и снова ожидания публики были обмануты. В этот раз сотрудница издательства заверила наш сайт, что альбом уже в типографии, и мы даже вспомнили знаменитую фразу «мальчик будет дома раньше Вас».
 
Дело в том, что все три версии альбома – польская, украинская и русская – отличаются и текстуально, и фотографиями, они как три разных грани едины, но не тождественны, и на самом деле альбом «Лец. ХХ век» – это три разных альбома – он един, но в трех лицах. И эта ирония его автора Виктора Шендеровича, безусловно, придает еще большее очарование всему проекту.
 
Об этом триедином альбоме, его автор Виктор Шендерович подробно и со вкусом рассказал польскому сайту «Сulture». Это было в декабре 2017 года, а в конце апреля 2018 года в городе Львове сучилось... Впрочем, автор и инициатор сам обо всем рассказал прекрасно – как говорится «от первого лица».
 
 
«Региональный писатель»
Виктор Шендерович
 
Станислав Ежи Лец, региональный писатель
 
 
В удивительный сюжет я попал несколько дней назад, но надо заметить: соорудил я его, отчасти, своими руками…
 
Лет шесть назад, когда проект «ЛЕЦ. ХХ ВЕК» только брезжил в моем сознании, судьба привела меня во Львов, и я пошел по юношеским адресам польского классика. Я шел, ища глазами памятник или мемориальную доску…
 
Но ни памятника, ни доски не было.
 
Захер-Мазох был, изобретатель керосиновой лампы был, бог знает кто был, а Станислава Ежи Леца – не было!
 
И когда идея альбома сложилась наконец в моей голове, – в ту же секунду (как часть идеи) появилась и мысль о том, что презентация этого проекта, конечно, должна состояться именно во Львове, и что в этот день тут должна появиться наконец мемориальная доска в память о польском гении!
 
Как говорится, шли годы…
 
Я собирал по крупицам будущий фолиант, колдуя над текстами и фотографиями и преодолевая десятки скучных организационных проблем, но и политики тоже не дремали: Россия успела аннексировать часть украинской территории, а ко власти в Польше пришли ревизионисты, в открытую заявляющие исторические претензии на бывшие «свои» земли в Украине…
 
Короче, образовалась почти идеальная диспозиция для того, чтобы, вместо долгожданного праздника, по случаю открытия мемориальной доски великому афористу, во Львове случился плановый мордобой. Что я и понял наконец, холодея от предчувствий. Мой добрый киевский приятель даже посоветовал мне не особо рекламировать это мероприятие, и логика его предостережения была понятна: русский еврей, созывающий поляков на их историческую родину в украинский Львов, — это, конечно, песня удивительного звучания (для тех, кто слышит именно эти ноты)...
 
По счастью, официальный Львов предстал перед нами в симпатичном лице мэра Андрея Садового, который не только не испугался этой удивительной коллизии, но и с радостью включился в нее. Все разрешения были получены, львовские меценаты вложились в приезд гостей, – и настала, наконец, прекрасная и солнечная, не побоюсь этого слова, суббота 21-го апреля сего года.
 
У дома номер 6 по улице Юлиуша Словацкого собралась в этот день знатная компания: дети Леца (житель Копенгагена Ян де Туш-Лец и его брат, варшавянин Томаш); ваш покорный слуга из Москвы; львовский переводчик и историк Андрей Павлишин, а также легенда польской «Солидарности», ярый оппозиционер Адам Михник и строгий представитель польского посольства (в черном костюме, с гвоздиками цветов польского флага). Пейзаж довершал мэр Львова Андрей Садовой в вышиванке.
 
Это была картина маслом.
 
Прекрасный Томаш Лец увлеченно рассказывал о молодом отце, начинающем поэте, жившем здесь… показывал его первую книжку, вышедшую именно во Львове. Андрей Павлишин красиво и подробно рассказывал про местные адреса Леца: дом, где он родился, гимназию, университет… Мэр Садовой дал ясно понять, что вышиванка — не обязательно символ национализма, и его город был и будет городом для всех народов…
 
Увы, был он таким – не всегда.
 
Великий Михник, чьи родные, как и мать Леца, сгинули во Львовском гетто, говорил о величии и блеске прогнозов и предостережений великого афориста. О том, что сердце поляка понимает ревизионистов, но мозги запрещают играть на этом поле и подогревать новую вражду…
 
Тяжелее всех в этой истории пришлось, надо заметить, польскому дипломату. Верно ли в политическом смысле участвовать в мероприятии, за которым стоят мэрия Львова в вышиванке, российский либерал Шендерович и личный враг Качинского – Михник? В корне неверно! С другой стороны, речь идет об увековечивании памяти поляка во Львове, а это, несомненно, тема удачная и своевременная…
 
Но, с третьей стороны, поляк этот – очень сомнительный, левый поляк, австрийский граф, социалист, космополит, да еще и еврей в придачу… Предатель родины, уехавший в Израиль!
 
Задача была нелегкой, но дипломат справился: пришел и сказал несколько вполне устроивших всех слов (главным образом, про СССР, будь он неладен).
 
...Я говорил про Леца. Про великого афориста, принадлежащего, конечно, и Львову, и Польше, но главным образом – миру. Ибо и Монтень — не собственность Бордо, и Моцарт на зальцбургских шоколадках не отменяет его места во Вселенной… Всякий гений где-то рождается и несет черты места и времени, но на то он и гений, чтобы однажды преодолеть эту гравитацию.
 
«Я согласен быть писателем региональным, – в притворной скромности шутил Станислав Ежи Лец. – Готов ограничиться земным шаром…»
 
Теперь эта фразу можно прочитать на табличке, установленной по адресу: Украина, Львов, ул. Юлиуша Словацкого, дом 6.