Один из символов Иерусалима – мельница Монтефиоре, прошла реконструкцию и теперь у нее снова, как и было вначале, белые крылья, взмахи которых благословляют и района «Ямин Моше», и стены Старгого Города, что напротив мельницы, через неширокую долину Геином (то есть Геенну, именно ту, которая огненная) и весь Иерусалим, и Землю Израиля, которая теперь такая цветущая, не в последнюю очередь благодаря сэру Мозесу Монтефиоре.
В ходе реставрационных работ мельница была воссоздана в своем первоначальном виде. Верхняя часть здания, как это и было в XIX веке, теперь оборудована флюгером и специальным механизмом, поворачивающим ее в сторону ветра, что обеспечивает непрерывность вращения лопастей. Лопасти выкрашены в белый цвет, как они и выглядели в первозданном виде. Внутренние помещения мельницы восстановлены по чертежам британской фирмы Holman, которая и построила мельницу в 1857 году.
Но эта мельница не просто западноевропейский гештальт в величайшем по значению городе мира, она символизирует «выход за границы», за стены, в прямом и переносном смысле. Ее история и история окружающего ее района Мишкенот-Шеананим («Обитель умиротворенных») стала притчей, как и судьба ее создателя – прославленного филантропа Мозеса Монтефиоре. Теперь это очень дорогой район, но когда-то… (кстати, всего-то каких-то 150 лет назад). Эти события достойны того, чтобы снова поведать о них, тем более в связи с таким информационным поводом.
В 1855 году, во время своего четвертого посещения Эрец-Исраэль английский банкир и филантроп сэр Мозес (Моше) Монтефиоре (1784 — 1885) сторговал у богатого мусульманина за тысячу фунтов стерлингов десять акров земли. На этом участке в 1860 году он основал первый еврейский квартал за пределами Старого города, названный им Мишкенот-Шеананим. Деньги для строительства поступили из фонда американского еврея, филантропа Иегуды Туро из Нью-Орлеана. Квартал был спланирован Уильямом А. Смитом из Рамсгейта, города в Англии, где жил сэр Моше. Предназначенные для проживания как ашкеназийских, так и сефардских евреев, два длинных узких здания (первое из которых было построено в 1860-м году) под новомодной, непривычной для Иерусалима плоской крышей, включали в себя 28 небольших квартир и две синагоги по краям строения – ашкеназийскую и сефардскую. Помимо этого здесь имелись цистерны с питьевой водой, водный резервуар, оборудованный неслыханным по тем временам новшеством – насосом; миквэ (бассейн для ритуальных омовений), общественная кухня, печь для выпечки хлеба и ветряная мельница, обеспечивавшая работой некоторых жителей (В настоящее время мельница превращена в мемориальный музей Монтефиоре, на первом этаже которого выставлена его дорожная карета).
Но те, кто жили за стенами Иерусалима, не желали покидать привычное место, хоть неудобное, лишенное элементарных удобств, весьма антисанитарное и перенаселенное. За стенами казалось безопаснее, а там, на холме, могут прийти ночью и разбойники, и дикие звери (дело было при власти турок). Сначала сэр Мозес снижал квартирную плату, потом стал доплачивать тем, кто соглашался жить в построенном им доме, но даже бедняки, по сути бомжи, все норовили сбежать ночевать в Старый город, благо идти недалеко – минут 10-15. Сэр Мозес шесть лет почти безуспешно пытался убедить евреев, что необходимость выйти за стены это не метафора, а реальность. Другой бы смирился и махнул рукой, но сэр Мозес понимал, что то, что он делает – важно и правильно, и отсутствие мгновенного признания не смущало его – ему же не на выборы идти, ему электоральная поддержка не нужна, он же филантроп, а не популист.
Второе здание, меньших размеров, было построено в 1866 году, и окончание его строительства практически совпало с эпидемией холеры в Старом городе. До этого времени жить вне городских стен казалось очень опасным, и даже кое-кто из жильцов нового квартала уходил ночевать в Старый город. Но в холерный год люди осознали, что опасности, исходящие от грабителей и диких зверей, несравнимы со смертельной опасностью холеры, и поэтому многие решились покинуть тесные жилища внутри городских стен. В 1866 году, после того, как в Старом городе разразилась очередная эпидемия, все квартиры в Мишкенот-Шеананим оказались занятыми.
В наши дни первое здание Мишкенот-Шеананим служит муниципальной гостиницей для приезжающих в Иерусалим писателей, музыкантов и художников, а во втором здании находится Иерусалимский музыкальный центр. Сегодня Мишкенот-Шеананим представляет собой часть респектабельного района Ямин-Моше, названного так в честь Моше Монтефиоре, и служит местом официальных приемов. Рядом расположен Музыкальный центр, где знаменитые музыканты из разных стран проводят мастер-классы. Здесь всемирно известный виолончелист Пабло Казалс за две недели до смерти дал последний в своей жизни концерт.
А весь Ямин-Моше представляет собой небольшой, очень красивый район, обращенный к западной части Старого города. В этом живописном квартале, возникшем за пределами стен Старого города, около 130 домов; его строительство началось в 1891 году.
Во время Войны за независимость Ямин-Моше месяцами пребывал во вражеском окружении, но его жители держались очень мужественно. Граница между Иорданией и Израилем проходила у самых домов квартала, по долине Бен-Геенном («Геенне огненной»). В течение 19 лет иорданской оккупации Иерусалима квартал был оставлен жителями, опасавшимися неприятельских снайперов, дежуривших на стенах Старого города, и пришел в упадок.
После победы в Шестидневной войне (1967 год) и воссоединения Иерусалима квартал был отстроен заново и стал излюбленным местом жительства художников, чьи работы продаются в нескольких картинных галереях квартала.
Кстати, во времена борьбы с британским владычеством и в Войны за Независимость еврейские бойцы использовали мельницу в качестве наблюдательного пункта. Британцы взорвали верхушку мельницы, чтобы затруднить действия израильтян, и эти действия солдат Его Величества короля Георга VI получили название «Операция Дон-Кихот».
Теперь скажем вкратце о действующих лицах. Иегуда Туро (1775 – 1854) – американский негоциант еврейского происхождения, он заработал свое состояние в начале XIX века в Новом Орлеане (США) и завещал 60 тысяч долларов евреям Святой Земли, и это наследство оказало очень большое влияние на жизнь иерусалимских евреев. Душеприказчиком Туро был сэр Мозес Монтефиоре, который воспользовался средствами из фонда Туро для строительства первых домов за пределами уже перенаселенного Старого города. Таким образом началось расширение Иерусалима вне границ старых городских стен. Фактически, это была первая финансовая помощь, оказанная американским еврейством евреям Эрец-Исраэль.
Великий же Мозес (Моше) Монтефиоре родился 24 октября 1784 года в Ливорно (Италия) и впоследствии переехал с родителями в Англию. Он был едва ли не самым известным евреем XIX века – благодаря неустанным заботам о собратьях-евреях. Отец Мозеса, будучи одним из видных членов сефардской общины Лондона, дал всем своим детям подобающее образование, как общее, так и традиционное еврейское. В 1812 году Мозес Монтефиоре женился на Джудит, дочери Леви Барента-Коэна. Она разделяла все его взгляды и идеалы и была верной помощницей, сопровождая его во всех путешествиях. В одиночку Монтефиоре путешествовал только после ее смерти.
Породнившись, благодаря браку, с семейством Ротшильдов, Монтефиоре преуспевал в своих делах, занимаясь и банковской, и страховой деятельностью; кроме того, он основал первую в Европе компанию по установке и обслуживанию газовых фонарей для уличного освещения. Достигнув сорока шести лет, Монтефиоре оставил коммерческие дела, решив полностью посвятить себя своему народу и своей стране.
В 1836 году Монтефиоре был избран одним из шерифов Лондонского Сити, а на следующий год королева Виктория возвела его в рыцарское звание. Сэр Мозес Монтефиоре побывал в Эрец-Исраэль семь раз – в 1827, 1839, 1849, 1855, 1857, 1866 и последний раз в 1875 году, уже в возрасте девяносто одного года.
Во время своего второго путешествия он писал в путевом дневнике: «Мое положение обязывает меня способствовать возвращению тысяч моих братьев в Эрец-Исраэль. Я уверен, что там они обретут счастье, в полной мере следуя заветам нашей святой религии, чего они лишены в Европе». Несколько десятилетий спустя, он записал: «Не думаю, что все сыны Израиля согласятся покинуть привычные места проживания, если они там вполне счастливы… но Палестина должна принадлежать евреям, и судьба Иерусалима – стать столицей Еврейской империи».
Во время своего четвертого путешествия сэр Мозес Монтефиоре приобрел участок земли, где был построен квартал Мишкенот-Шеананим, первое еврейское поселение вне стен Старого города.
Тогда же он купил фруктовый сад на 1.407 деревьев в районе Яффо; на этой земле впоследствии был построен квартал Тель-Авива, носящий сегодня его имя.
Сэр Мозес Монтефиоре выступил инициатором ряда проектов, направленных на благо еврейской общины.
В числе прочего он:
— прислал современный печатный станок, первый печатный станок в Иерусалиме (1842 год);
— направил в Иерусалим доктора Шимона Френкеля, первого дипломированного врача в стране, чтобы тот возглавил бесплатную медицинскую службу (1843 год);
— основал в Иерусалиме текстильный цех (1854 год);
— используя фонд Иегуды Туро, приобрел земельные участки, где были построены иерусалимские кварталы Ямин-Моше и Мишкенот-Шаананим;
— в том же, 1855 году, открылась школа профессионального обучения для девочек;
— построил в Иерусалиме ветряную мельницу (Мельница Монтефиоре), чтобы снабжать жителей города мукой по сниженным ценам (1857 год);
— завершил строительство квартала Мишкенот-Шеананим (1869 год).
Сэр Мозес Монтефиоре умер в июле 1885 года, на сто первом году жизни, и был похоронен в Рамсгейте, рядом с женой; в изголовье могилы был положен камень из Иерусалима с надписью: «Ибо рабы Твои возлюбили и камни его [Сиона], и о прахе его жалеют» (Псалмы, 101, 15).
Сэр Мозес Монтефиоре оказывал содействие и помощь не только евреям Эрец-Исраэль, но и своим собратьям в Сирии, Иране, Румынии, Марокко и России. Именно он спас евреев Дамаска от «кровавого навета», спас от преследований евреев острова Корфу (впоследствии воспетого в книгах Джеральда Даррелла), но не смог, при всем своем гигантском авторитете и влиянии, существенно облегчить участь евреев России и Румынии, стран, ведших жесткую антисемитскую политику весь XIX век.
Есть старая еврейская песня о сэре Мозесе Монтефиоре, которую исполнял Йорам Гаон. Приведем прозаический перевод «Баллады о сэре Мозесе».
Когда министру Монтефиоре стукнуло 80, к нему спустились белые ангелы и сказали, что Бог его зовет к себе. На что Монтефиоре просил его извинить, поскольку он действительно очень занят. Потому что у его братьев во всем мире большие проблемы, вот например, в России погромы, надо спасать евреев, и кто же им поможет, если не он.
И он залез в свою карету и сказал лошадям "но!". Там дал на лапу, тут пожертвовал, там ущипнул за щечку, тут дружески похлопал по плечу, и все евреи рады и довольны, а министру Монтефиоре почет и уважение.
А когда министру Монтефиоре стукнуло 90, к нему опять спустились белые ангелы и сказали, что нужно иметь совесть и что его настоятельно просят подняться наверх. На что министр Монтефиоре спросил — и как вы себе это представляете, когда в Дамаске кровавые наветы на евреев? Кто-то же должен пойти к их нахальному монарху и как следует пристыдить его. А если надо, дать ему хороший бакшиш, но тихонечко. И он залез в свою карету…
А когда министру Монтефиоре стукнуло 100, он сказал, что с него довольно и что душа его спокойна. Потрачены миллионы лир, стерлингов и башлык, но евреям всегда мало. Но ему сказали — глубокоуважаемый! Ты только посмотри — нужно же еще достроить комнату к гробнице праматери Рахели, надстроить Стену Плача и завезти евреев в Неве Шеананим! Кто же, если не ты, наш учитель… И он залез в свою карету…
А когда министру Монтефиоре стукнул 101 год, то ангелы одарили его последним поцелуем по его собственной просьбе. И он закрыл глаза, и лишь иерусалимский камень был у него под головой. Окутанный талитом и лежащий в гробу, закончил министр Моше свой последний путь. Но есть люди, готовые поклясться, что иногда ночью, когда тишина вокруг, они видят Монтефиоре возле его кареты. И он залазит в свою карету…
С использованием материалов и изображений, опубликованных в блоге «Ботинок» автором tel-aviv reporter. Перевод «Баллады о сэре Мозесе» — по тексту журнала «А вдруг…».
