В библиотеке Еврейского Общинного Центра прошел творческий вечер известной днепропетровской поэтессы Людмилы Некрасовской, представившей на нем новую книгу своих стихов «Чай со звездой». На этом мероприятии побывал наш постоянный корреспондент по вопросам культуры Эзра Гордон.
«Поэтам свойственно пить чай, конечно, не так как нам, вульгарно, помешивая ложечкой и прихлебывая, но – с размахом, так что чаепитие становится явлением космическим, философским. Маяковский гонял чаи с Солнцем, Людмила Некрасовская со звездой неназванной, кстати, а как имя этой звезды? Сириус, Альдебаран или холодно-северно-петербуржская Аделаида? Наверное, потому и незвана она на обложке книги, потому что это то же Солнце, но другое чем у Маяковского, не общественное, не плакатное, не требующее колонн-демонстрации, пусть даже на веранде дачи в Переделкино, а очень личное, небольшое, усталое. Это Солнце, скорее солнышко, оно не обжигает, оно не зовет в сверкающие дали, оно ласкает мудрыми осенними лучами, в нем нет помпезности, нет пафоса, а есть лирика, хрустящий желтый лист под ногами, тонкая паутинка, плывущая под светом его лучей и, — понимание… Неслучайно основополагающее стихотворение этого сборника, которое и завершается словами «…чай со звездой» называется «Бог – старенький сторож в небесном саду». Это, безусловно, стихотворение ранней осени, предчувствующей, и, даже, предвкушающей зиму, где яблоки, превратившиеся в звезды, столь обильно падающие в августе над южным теплым морем, станут частью чаепития. Это Маяковский пил чай с солнцем как с приятелем, погромыхивая баском, а Некрасовская превращает звезду в часть чайного ритуала – то ли ее можно порезать в чай, то ли можно пить чай со звездой вприкуску…
Осенние мотивы очень широко представлены в книге. Один из крупных ее разделов называется «Мелодии падения листа», и Людмила Некрасовская находит свою, исключительную, или, как сейчас принято выражаться — «эксклюзивную» интонацию. Это не парчово-бархатное, симфоническое — «роняет лес багряный свой убор» и не тонко-щемящее, затихающее вдали звуками уличного флейтиста — «с берез неслышен, невесом, слетает желтый лист», а слышится мне в мелодии стихов Людмилы Некрасовской тот волшебный оркестр без единого инструмента, что играл на ступенях опустевшего дворца в фильме Феллини «Амаркорд», и пронзительные мелодии Нино Рота прекрасно сочетаются с ее текстами, ведь, как бы Некрасовскую не награждали премиями «Славянских традиций» и «Золотое перо Руси», как бы она сама себя не считала русским поэтом, она, безусловно, поэт европейский, городской, интеллигентный и индивидуальный. Я не знаю, как Некрасовскую можно читать даже небольшой, но аудитории. Ее можно читать одному. Максимум — другому человеку, и не только тому, кому веришь, но и кого любишь, и даже более тому, кому доверяешь, ибо это не публичное, а частное, и относится к той самой частной жизни, которой мы были лишены почти весь ХХ и, уже, даже часть XXI века.
Те, кто писали предисловие и послесловие к книге «Чай со звездой» обращают внимание на то, что у Некрасовской несколько лирических героинь, или на политические мотивы в некоторых ее стихотворениях, и даже пытаются использовать ее в каких-то своих сиюминутных политических разборках. Простите, но это тоже самое, что в «Медном всаднике» видеть политический памфлет, направленный против кого-то из той администрации, не вовремя почистившей ливнестоки. Наводнение — лишь повод, чтобы начать тему более важную и более значительную, чем тогдашние или сегодняшние бинарно-дихотомические игры. Мы часто забываем, что поэту во всем хочется дойти до самой сути, и за «23 февраля» он может увидеть драпающую до аж Самары красногвардейскую шпану, а может – слезы над седыми усами и горделиво выпрямленные согбенные плечи, и будет прав и
