Сегодня, 20 хешвана, исполняется 150 лет со дня рождения Пятого Любавического Ребе рабби Шолом-Дов-Бера. Он родился в местечке Любавичи (ныне городок на российско-белорусской границе), его отцом был рабби Шмуэль (МААРАШ), Четвертый Любавичский Ребе, а матерью — ребецн Ривка.
Ребе Рашаб возглавил еврейский народ на рубеже XIX и XX веков, вел бескомпромиссную борьбу с ассимиляцией и попытками отлучить евреев от их извечной религии, защищал свой народ от антисемитизма российских властей. Вместе с еврейским народом он пережил этническую чистку, устроенную российским правительством, когда евреи были насильственно переселены в глубь империи. Разлученный со своими родными Любавичами, но окруженный верными хасидами, Пятый Любавический Ребе покинул материальный мир в городе Ростов-на-Дону.
Сохранился рассказ о его рождении, который поведала миру его мать праведная ребецн Ривка.
«Десятого Кислева 5620 года я увидела во сне свою мать, ребецн Шейну и своего деда, Мителлер Ребе (рабби Дов-Бера, второго Любавичского Ребе). Мать сказала мне с радостью на лице: «Ривка! Ты и муж твой написали свиток Торы!» А дед, Мителлер Ребе, сказал: «И будет у вас хороший сын. Именем моим назовите его, не забудьте». Мама добавила: «Ривка! Ты слышишь, что говорит тебе мой отец?!» — и я проснулась от сна.
Весь день не давал мне покоя тот сон. Однако со своим мужем я не говорила и не рассказала ему про сон. Спустя два или три дня заболела моя теща, и я помогала ей. На завтрашний день ее состояние улучшилось.
После молитвы мой тесть, Ребе Цемах-Цедек, вошел в комнату моей тещи, и я рассказала ему, что ночью видела сон. Сказал мне тесть мой: «Написано в Геморе, что сон хорош для больного. В отношении снов существует два мнения: одно, что снам доверяют; второе, что не доверяют». Тут тесть мой повернулся ко мне и произнес: «А хороший сон, — конечно, необходимо осуществить его».
Когда тесть мой ушел, я стала размышлять над тем, что сказал он про сны: «Хороший сон необходимо осуществить…» Я размышляла об этом и решила рассказать своему мужу про этот сон, однако в те дни я была занята и сделать этого не успела.
19 Кислева мне приснился еще один сон. На этот раз ко мне пришли моя мать, дед мой — Мителлер Ребе, и еще один человек, старец. Мама сказала мне: «Ривка! Ты и муж твой написали свиток Торы». Дед сказал мне: «И будет у тебя хороший сын!» Старец произнес: «Омейн! — так скажет Всевышний», — а мама закончила: «Дедушка, благослови ее!» — и старец меня благословил. Дед — Мителлер Ребе и мать ответили: «Омейн!» — и я тоже громко произнесла: «Омейн!» — и проснулась.
Мой муж уже проснулся от сна, но еще находился в комнате и спросил меня: «Что это, как я слышал, ты ответила «Омейн»?» Омыла я руки после сна и сказала ему, что мне снился сон, и через час я приду к нему в комнату и расскажу о нем. Я рассказала своему мужу про сон десятого Кислева и также сон, который видела прошедшей ночью, и муж мой сказал мне: «Это хороший сон. Почему ты не рассказала о нем мне? Такие сны — из стоящего на высотах мира».
Пожелал мой муж, чтобы свиток Торы был написан на пергаменте из шкуры животных, зарезанных кошерно. Такой пергамент нелегко достать, и прошло еще несколько недель, пока мы достали пергамент. Тесть приказал моему мужу, чтобы написание свитка было скрытным, лишь в присутствии его брата, а начало написания свитка, чтобы состоялось в комнате моего тестя. Муж мой торопил сойфера (писца) с написанием свитка.
В течение дней Рош а-Шана и Десяти дней Тшувы всем стало известно, что на следующий день после Йом-Ки
