Нашумевшее в конце нулевых годов исследование известного американского ученого Чарльза Мюррея (Charles Alan Murray) о значительно более высоком среднем IQ у евреев Америки в сравнении с другими этническими группами, вызвало множество публикаций, в которых авторы пытались различным образом интерпретировать этот факт или найти ему причину. (Поскольку исследование Мюррея, опубликованное в авторитетнейшем американском издании «Commentary Magazine», чаще всего известно в пересказах, причем не всегда добросовестных, мы посчитали важным в конце этого материала привести текст его русского перевода, сделанного Диной Сафьян (Израиль) для «Электронного научного семинара»).
Иерусалимский мыслитель и эссеист Исаак Розовский задался вопросом о том, каков средний IQ у евреев Израиля, и есть разница в уровне интеллекта у евреев, живущих в еврейском государстве и за его пределами. Результаты своих изысканий и даже два варианта объяснения их несколько неожиданных результатов, он опубликовал в статье «Вы – умы, а мы – увы» во втором выпуске журнала «Невероятные евреи».
Понимая, что этот материал есть более публицистика, чем серьезное научное исследование, мы рекомендуем нашим читателям также ознакомиться не только с оригиналом статьи Чарльза Мюррея (ниже, под текстом Розовского), но и со статьей профессора Марка Шлянкевича «Высокий интеллект евреев. Эпигенетическая гипотеза о его возникновении» и с ее обсуждением на сайте «Электронного научного семинара».
Вы – умы, а мы – увы
Исаак Розовский
Вы – умы
Евреи всегда славились своим интеллектом. Этот факт, хоть и сквозь зубы, вынуждены признать даже самые завзятые антисемиты, которые неизменно добавляют, что свой интеллект эта «ужасная нация» использует исключительно в целях установления господства над миром.
Сами евреи немало гордились своим интеллектуальным превосходством, выискивая все новые и новые доказательства этому, что было совсем нетрудно. Но вот причины столь высокого уровня одаренности в еврейской среде оставались загадкой. И тут, как говорится, на помощь пришла наука.
Уже в 19-м веке начались первые исследования интеллекта. Ученые стремились создать методики для определения уровня интеллектуального развития. Так возникли знаменитые тесты для проверки IQ.
Так вот, в исследованиях, проводимых в самых разных странах, почти всегда обнаруживалось, что евреи в среднем показывают более высокие результаты в IQ-тестах, чем другие этнические группы. Так, если средние показатели у населения страны принять за 100 условных единиц, то средние показатели евреев варьировали от 107 до 120 единиц. Если отбросить крайние результаты, то можно с уверенностью говорить о различиях между евреями и другими группами в 10-15 единиц. Здесь необходимо подчеркнуть, что, как правило, речь шла о евреях-ашкеназах, т.е. о евреях, живущих в Европе или выходцах из нее (в США, Австралии и пр.).
Считается, что результаты в районе 130 единиц свидетельствуют о отличном уровне интеллектуального развития и являются границей «высокой нормы», а при показателях 140 единиц и выше можно говорить об интеллектуальной одаренности.
Благодаря сдвигу средних показателей на 10-15 единиц вверх граница высокой нормы у евреев оказывается также поднятой и равняется не 130 единицам, как для других групп, а как раз тем самым 140, которые условно отделяют высокий интеллект от выдающегося. Поэтому, если в общей популяции только 0,4 процента показывают высокую одаренность, то среди евреев этот процент составляет примерно 2,5 процентов. Т.е. в 6 раз больше! Таким образом, наблюдаемая статистика находит свое логическое объяснение.
Интересно, что эти различия в интеллектуальном развитии устойчиво прослеживаются в исследованиях, проводимых как в 20-м веке, так и в наши дни.
Мы – увы
Мне показалось интересным выяснить, а как обстоит дело с уровнем интеллектуального развития в самом Израиле? Я ожидал увидеть множество ссылок на подобные исследования. К моему удивлению, результаты поиска оказались на редкость скудными – удалось обнаружить лишь 2 ссылки на исследования по этой теме. Причем по поводу работы, выполненной в 60-е годы я нашел лишь упоминания, а не сам текст статьи. Согласно этим упоминаниям, старшеклассники из кибуцев в середине 60-х годов (в основном, ашкеназского происхождения) демонстрировали средние результаты в тестах на интеллект на уровне 120 единиц. 2-я работа – это большое исследование Ричарда Линна, изложенное в книге «IQ и экономическое развитие», опубликована в 2006 году (ее можно прочесть в Интернете на английском или в русском переводе).
В ней содержатся данные о среднем уровне IQ для жителей около 100 стран, в том числе, и Израиля, в сочетании с другими параметрами (среди которых имеются и «экзотические» – например, уровень религиозности в каждой из стран). По Израилю Линн приводит следующие данные: средний IQ составляет 95 единиц. Среди евреев ашкеназского происхождения он выше – 102 балла, но намного уступает привычным 110-115, у арабского населения – всего 88 баллов. По этому показателю Израиль опережает большинство стран Африки, Азии и Латинской Америки, но уступает развитым европейским странам, США и Австралии, в которых усредненный IQ варьирует от 98 до 102 единиц. Кстати, бесспорными лидерами по этому показателю являются Гонконг (108 единиц), обе Кореи (106) и Япония (105).
Невольно возникает вопрос – как евреи ашкеназского происхождения в Израиле умудрились растерять то интеллектуальное преимущество, которое они обнаруживали в диаспоре (если данные Линна точны)? Неужели «еврейские мозги» расцветают только в галуте (изгнании), а на родной израильской почве засыхают и хиреют? Ведь если IQ определяется главным образом генетическими факторами, то такое снижение этого показателя в рекордно короткие для генетических изменений сроки (за неполные два поколения, если считать с середины 60-х годов) объяснить крайне трудно.
ПОЧЕМУ?
Как говорится, «Вы хочете объяснений? Их есть у меня!». Ровно два.
Но оба объяснения отрицают доминирующую роль генетических факторов в интеллектуальном развитии конкретного индивидуума. Да, генетика влияет на интеллект, но, на мой взгляд, основной вклад в его развитие вносят особенности воспитания и социо-культурная среда, которая либо поощряет человека стремиться к получению новых знаний, либо – нет.
Объяснение 1
Чехов призывал по капле выдавливать из себя раба. А сионисты призывали евреев выдавливать из себя галут, который они считали синонимом рабства. Создание «нового еврея» в исторически короткие сроки воспринималось, как важнейшая задача. Вместо хилого, запуганного, страдающего бесчисленными комплексами мозгляка в очечках и со скрипочкой на вновь обретенной родине должен был народиться свободный, сильный, уверенный в себе, открытый всем ветрам «новый еврей» – воин и землепашец. Этакий еврейский вариант «белокурой бестии» – сверхчеловека.
Что греха таить, галутные евреи были далеки от идеала. Они с детства росли искореженными и подавленными проявлениями антисемитизма. И собственным страхом перед ним. В результате, в их менталитете и поведении возникали и передавались из поколения в поколение множество специфических черт – иногда смешных, иногда малоприятных. Вот эти свойства, парадоксальным образом ненавидимые и сионистами, и ярыми антисемитами, должны были быть навек искоренены. Но, как обычно в таких случаях бывает, вместе с водой выплеснули и ребенка.
Оплотом «идишкайта», который можно условно перевести, как галутный еврейский образ жизни, конечно, была семья. А ее концентрированным выражением являлась воспетая в бесчисленных рассказах и анекдотах «аидише мамэ». Избавить будущие поколения от ее (а, заодно, и «аидише бобэ» – бабушки) удушливых объятий, назойливости, гиперопеки казалось самой насущной задачей. Среди многих грехов, в которых повинны еврейские мамы, одним из самых вопиющих является т.н. «культ образования».
Фактически уже с середины 19-го века наличие у сыночка или доченьки высшего образования для еврейских мам стало чуть ли не ультимативным требованием, целью их жизни и всего воспитательного процесса. «Учиться, учиться и еще раз учиться!» – стало лозунгом в большинстве еврейских семей задолго до Ленина. Чуть ли не с пеленок еврейские детки учились письму и счету. Потом наступал черед пресловутой «скрипочки» (шахмат, рисования, фигурного катания, и т.д. – нужное подчеркнуть). Пока сверстники гоняли в футбол, играли в расшибалочку и тайком пробовали дешевый портвейн, «лишенный детства» еврейский ребенок из-под палки читал, писал, считал и «мучил гаммы».
Но, как ни странно, потом – уже без всякого внешнего принуждения – многие (если не большинство) этих «лишенцев» по собственной инициативе записывались в библиотеки, читали научно-популярные журналы, решали задачки из учебников повышенной трудности «сверх обязательной программы», а затем самостоятельно шли в специализированные школы с различными уклонами. Любое проявление интереса к учебе и приобретению знаний в еврейских семьях неукоснительно поощрялось. Любое мало-мальски успешное действие и достижение становились поводом для радости и гордости за свое чадо. Благодаря всему этому образование и стремление к знаниям становились в глазах ребенка безусловной и высшей ценностью. Он видел, что ради этого его родители готовы идти на любые жертвы (финансовые и временные – ибо готовы были часами заниматься с «неучем»).
Вот этот постулат о высшей ценности образования, как одно из «родимых пятен» галутного комплекса, стал объектом атаки в битве за «нового еврея». Что должно было привести к изменению всей традиционной еврейской системы ценностей. Самыми эффективными способами были дискредитация и осмеяние этой ценности. И тут удалось добиться быстрых и впечатляющих результатов. Лозунги типа «Дайте детям детство!» и «Свобода важнее знаний!» были приняты на ура. Равно и утверждение, что родители не должны убивать свою жизнь, посвящая ее ребенку и его образованию – пусть об этом заботится государство.
Усилия не пропали даром – статус образования в глазах израильского общества упал. Это постепенно привело к глубокому кризису системы образования, а по уровню школьных достижений Израиль в последние годы стабильно занимает место в 5-м десятке среди 50 стран, в которых ЮНЕСКО проводит такие «замеры».
Я думаю, что само изменение отношения к образованию в обществе и семье, снижение его престижа, неминуемо приводит к потере интереса и мотивации к познавательной деятельности у отпрысков и, стало быть, к снижению среднего уровня интеллектуального развития.
Объяснение 2 (рационально-практическое)
Известно, что среди евреев диаспоры, проживающих в т.н. развитых странах западного образца, неимоверно высок процент «работников умственного труда». Так, например, по официальным израильским данным, среди репатриантов из бывшего СССР в возрасте старше 15-и(?) лет, приехавших в 1989-90 гг., людей с высшим образованием было больше 60-и процентов. И это вовсе не было случайной флуктуацией, статистическим казусом – это было нормальное отражение ситуации в еврейской среде практически в любой стране. В таких сферах, как наука, бизнес, культура, свободные профессии (юристы, врачи, учителя и пр.) евреи составляли до 30 % всех «работников» (а порою – и гораздо больше).
Если изобразить фигуру человека с подобной диспропорцией, мы получим уродца-гомункулуса с недоразвитыми тельцем, ручками и ножками, но с огромной головой. И человек, и общество с такой структурной диспропорцией были бы нежизнеспособны и обречены на скорую гибель. Евреи же прекрасно существовали на протяжении многих десятилетий. Чудо? Вовсе нет. Просто тельце, ручки и ножки достраивались и приобретали нормальные пропорции за счет остального населения. Основное население в любой стране также участвовало, разумеется, в формировании головы, т.е. мозга, но еврейская составляющая этого мозга, его «мозговых клеток» была весьма весомой. А учитывая сказанное выше, – высокую мотивацию, стремление к знаниям, привычку к интеллектуальному труду – значительная часть евреев в целом была лучше подготовлена, чем другие, и составляла, так сказать, элитные отряды мозговых клеток в общественном организме.
Ясно, что галутный гомункулус с огромной головой никак не подходил для решения задачи строительства новой страны, а европейский профессор – на роль первопроходца – «целинника». Но в первое время можно было обойтись сравнительно небольшими силами, рекрутируемыми из числа относительно малообразованных евреев местечек в Восточной Европе (среди них попадались и высокообразованные, но фанатично преданные идее интеллигенты, готовые ради высокой цели отказаться от своей профессии и поехать осушать палестинские болота). Благодаря их героическому (и адскому) труду были созданы контуры еврейского ишува. В течение десятилетий – вплоть до 40-х годов – осуществлялась селекция, когда в Палестину в первую очередь переправлялись молодые, сильные и, как правило, еще не успевшие получить традиционного галутного образования евреи, которые должны были заложить фундамент будущей страны. (Ведь еще Герцль, описывая будущих пионеров, называл их «рабочими евреями»).
Но эти «рабочие евреи» были лишь каплей в море, которое должно было хлынуть в Палестину. Задачей было привлечь сюда большую часть всего еврейского народа. А он-то преимущественно состоял из мозговых клеток, потребность в которых была ограничена в стране, стремившейся стать, «как все». Следовательно, значительная часть галутной интеллигенции, прибывающая в Палестину была обречена стать материалом не для головы, а для других частей быстрорастущего общественного организма, который формировался здесь. Поскольку функцию мозга в израильском обществе взяли на себя отцы-основатели и активисты сионистского движения, то вакантных мест на роли мозговых клеток оставалось немного. Вероятно, лишь каждый седьмой, если не десятый, репатриант-интеллигент мог сохранить свой привычный для галута статус и остаться в привычном для него окружении «братьев по разуму». Остальные должны были пройти болезненный процесс превращения сложного в простое.
Те, кто не желал пройти такую трансформацию, уезжали из Израиля (как это случилось, например, с большинством интеллигенции из Северной Африки, перебравшейся во Францию). Тем же, кто не мог или не хотел вернуться в галут, оставалось смириться с неизбежностью. Некоторая часть прошедших операцию, как бы следуя совету, высказанному совсем по другому поводу, «сумела расслабиться и даже получить удовольствие». У другой части это приводило к большому числу личных (и семейных) трагедий. Что ж, как говорится, лес рубят – щепки летят.
Но, помимо худо-бедно решенной проблемы Отцов, оставалась еще более трудная проблема Детей. Многие из них, приехав даже в нежном возрасте, уже были «отравлены» галутным культом образования и не мыслили для себя иного поприща, чем стать «мозговыми клетками». Для блага страны было необходимо, чтобы эти дети (и дети этих детей) не испытывали «фантомных болей», горечи и сожаления, что их мечтам скорее всего не суждено сбыться. Вот тут как нельзя кстати пришлась описанная выше борьба с пережитками галута. Но мало было только дискредитировать ценность интеллектуальной деятельности – необходимо было предложить более предпочтительные и легкие карьерные альтернативы, не требующие высшего образования. И они были предложены – армия, госслужба, сионистская деятельность в Сохнуте и сходных организациях.
Прагматическое израильское общество быстро оценило преимущества и выгоды возникших альтернатив. Галутные интеллектуальные занятия утратили свою привлекательность в массовом сознании, сохраняясь лишь в узких интеллигентских анклавах или в среде совсем новых репатриантов. Как бы там ни было, очевидное снижение мотивации к учебе, к приобретению знаний, «отвычка» от умственного труда и усилий, с ним связанных, не могли не сказаться на уровне интеллектуального развития. В этом случае наблюдаемое снижение IQ у израильских евреев по сравнению с галутными находит свое объяснение.
Вопрос о том, являлись ли такие изменения неизбежными и необходимыми издержками в процессе создания столь специфического государства, как Израиль, насколько сами отцы-основатели сознавали эту необходимость изначально, и связанные с этим проблемы идеологического, психологического и этического характера явно выходят за рамки данной статьи.
А теперь, для самых любознательных, как и было обещано – русский перевод текста статьи Чарльза Мюррея из журнала «Commentary Magazine»
Еврейский гений
Автор – Мюррей Чарльз, (США)
Перевод – Сафьян Дина, (Израиль)
Начиная с первого выпуска в 1945 г., журнал COMMENTARY опубликовал сотни статей о евреях и иудаизме. Естественно, они покрыли практически все важные аспекты темы. Есть, однако, некий пробел, причем касающийся немаловажного вопроса. Журнал ни разу не публиковал систематического обсуждения одной из самых наиболее очевидных тем, а именно впечатляющее диспропорциональное представительство евреев в высших эшелонах искусства, науки, права, медицины, финансов, бизнеса и массовой информации.
Я лично сталкивался с нежеланием евреев говорить об еврейских достижениях – мой соавтор, покойный Ричард Херрнштейн (Richard Herrnstein) деликатно воспрепятствовал включению параграфов об IQ евреев, которые я настоятельно пытался вставить в нашу книгу «Кривая Белла» (The Bell Curve), 1994. Исторический опыт и современное возрождение антисемитизма в Европе делают понятным такое нежелание. Однако, история успеха евреев чрезвычайно увлекательна и важна. Недавние исследования расширяют наши представления о его причинах. Таким образом, гой шотландско-ирландского происхождения из штата Айова берет на себя труд рассказать здесь эту историю.
Я рассмотрю три вопроса: историю и природу еврейского успеха в искусстве и науке, повышенный IQ евреев как источник этого успеха, а также современные теории того, откуда взялся у евреев этот высокий IQ.
Начиная с 800 г.г. до нашей эры и в течение всего первого тысячелетия нашей эры, известны только два примера «еврейских достижений» и ни один из них, строго говоря, не относится ни к искусствам, ни к наукам. Но что это за примеры! Первое достижение – это полностью и детально разработанная концепция монотеизма, выраженная в одном из письменных сокровищ мира, «Еврейской Библии» (Hebrew Bible). Она не только заложила фундамент трех великих религий, но и (как заметил Томас Кагилл в монографии «Дары Евреев», 1998) (Thomas Cahill, The Gifts of the Jews) определила наш взгляд на смысл человеческой жизни и природу истории, который лежит в основе мироощущения современного человека. Второе достижение обычно не считается еврейским, хотя на самом деле, им несомненно является, а именно: христианская теология, выраженная в Новом Завете, – достижение, которое пронизывает каждый аспект западной цивилизации.
Но религиозная литература является исключением. Евреи не упоминаются в анналах философии, драмы, изобразительных искусств, математики или естественных наук в течение 18-ти веков, начиная от Гомера и через все первое тысячелетие н.э., в то время как культурная жизнь бурлила в Греции, Китае и Южной Азии. Не ясно, в какой степени это обстоятельство отражает отсутствие активности как таковой, или же отсутствие доступных исторических документов. Например, в учебниках истории Средних Веков обычно упоминают только несколько ученых, и среди них ни одного еврея. Однако, когда Джордж Сартон (George Sarton) в своем монументальном «Введении в Историю Науки» (1927-48) рассмотрел Средние Века «под увеличительным стеклом», он обнаружил, что среди 626-ти известных во всем мире с 1150 по 1300 г.г. ученых – 95 были евреями. Это 15%, то есть намного больше доли еврейской популяции.
Так уж случилось, что рассматриваемый период пересекается с годами жизни самого знаменитого еврейского философа Маймонида (1135-1204), как и ряда других, менее знаменитых философов, не говоря уже о еврейских поэтах, грамматиках, религиозных мыслителях, школярах, врачах и испанских придворных Золотого Века, или о блестящих exegetes и рабинических правоведах Северной Франции и Германии. Но это только подчеркивает труднодоступность информации об интеллектуальной активности того времени. Кроме Маймонида и немногих других, эти мыслители и художники не оставили заметного следа в истории культуры вне границ еврейского мира.
Вообще-то так дело обстояло и в период Ренессанса, и после него. Работая над книгой «Достижения Человека» (Human Accomplishment, 2003), я составил списки «значимых личностей» в искусстве и науке, которых я определил как деятелей, чье имя упоминается, по крайней мере, в половине исторических исследований в соответствующей области. С 1200 по 1800 г.г., среди таких значимых личностей есть только семь евреев, и среди них только два имени узнаваемы широкой публикой: Спиноза и Монтень (чья мать была еврейкой).
Слабое представительство евреев во времена расцвета европейских искусств и наук объяснить нетрудно. Евреи систематически исключались как легальными ограничениями на род занятий, так и дикой социальной дискриминацией. С уравниванием евреев в правах, которое началось в конце 1700-х в отдельных странах и завершилось в Западной Европе к 1870-ым, произошло одно из самых экстраординарных явлений в истории всех времен и народов.
Как только еврейские дети, родившиеся во времена эмансипации, достигли совершеннолетия, их имена стали появляться среди главных имен в искусствах и науках. В течение четырех десятилетий от 1830 г. до 1870 г., когда первые евреи, рожденные в эмансипации, достигли сорокалетнего возраста, появилось 16 значимых еврейских личностей. В следующие сорок лет, с 1870 по 1910 г.г., их число подскочило до 40. В последующие сорок лет, с 1910 по 1950 г.г., несмотря на произошедшее в этот период уничтожение европейского еврейства, число значимых личностей среди евреев почти утроилось, достигнув 114.
Чтобы почувствовать значимость явлений, стоящих за этими цифрами, я сфокусируюсь на периоде времени от 1870 г. и далее, когда уравнивание в правах в Центральной и Западной Европе было завершено. Как соотносятся реальные цифры с количеством значимых фигур, которого следовало бы ожидать, исходя из пропорции евреев в Европе и Северной Америке? С 1870 г. по 1950 г. еврейское представительство в литературе было в 4 раза больше пропорционально ожидаемого. В музыке в 5 раз. В изобразительном искусстве в 5 раз. В химии в 6 раз. В физике в 9 раз. В математике в 12 раз. В философии в 14. Диспропорциональность еврейских достижений продолжается и по сей день. Мой анализ «значимых личностей» заканчивался 1950-м годом, однако доступны и другие возможные оценки, самой известной среди которых является присуждение Нобелевской премии. В первой половине 20-го века, несмотря на непрерывную и систематическую социальную дискриминацию евреев по всему западному миру, несмотря на лишение прав и Холокост, евреи завоевали 14% Нобелевских премий по литературе, химии, физике и медицине/физиологии. Во второй половине 20-ого века, когда Нобелевские премии стали присуждаться представителям стран всего мира, эта цифра выросла до 29%. В 21-ом веке пока это – 31%. При этом евреи составляют 0.2% мирового населения. Считайте сами. (Do your math.)
В чем причина такого замечательного успеха? Подробный ответ должен учитывать различные характеристики еврейской культуры, но в его основе должны, несомненно, стоять умственные способности. С тех пор как стали доступны первые IQ-тесты среди евреев, оказалось, что они в среднем обладают необычно высокими умственными способностями. (Широко распространенный анекдот о низком IQ евреев, эмигрировавших в США в начале 20-ого века, не что иное как «утка».) Трудно точно сказать, насколько IQ евреев выше, так как выборки в существующих опросах не были репрезентативными. Тем не менее, в настоящее время принято считать, что их среднее IQ находится где-то между 107 и 115, так что мы примем 110 в качестве разумной компромиссной оценки.
Средний IQ для американского населения в целом нормирован на 100, со стандартным отклонением плюс-минус 15. Если среднее IQ для евреев равняется 110, то математика нормального распределения говорит нам, что средний еврей умнее 75%-ов американцев (в то время как средний американец, по определению, умнее 50% американцев).
Этот результат по общему IQ подтверждается более детальными специализированными IQ-тестами: евреи слегка уступают в IQ-тестах по визуально-пространственным способностям, но при этом показывают чрезвычайно высокие результаты в IQ-тестах, измеряющих вербальные и логические (reasoning) способности.
Средняя цифра, измеряющая умственные способности группы как целого, важна для объяснения таких общих показателей как средний уровень образования или средний доход. Однако, для того чтобы предсказать достижения исключительные (как, например, получение Нобелевской премии), ключевым индикатором будет не среднее IQ, а вероятность появления супер-интеллекта. Возьмем для примера IQ=140 и выше как оценку уровня интеллекта, который позволит человеку преуспеть в таких областях как теоретическая физика или чистая математика. Если среднее еврейское IQ=110, со стандартным отклонением 15, то тогда доля евреев с IQ=140 и более будет примерно в шесть раз больше чем у других наций.
Диспропорция продолжает нарастать, если мы увеличиваем значение IQ. В публичных школах Нью-Йорка когда-то проводились обязательные IQ-тесты для всех школьников поголовно. В 1954 г. психологи отобрали по результатам такого теста 28 учеников с IQ более 170. Двадцать четыре из этих 28-ми оказались евреями.
Однако, экстраординарных умственных способностей не достаточно для объяснения экстраординарных достижений. Такие качества как воображение, стремление достичь высоких результатов, упорство, любознательность – являются определяющими для того, чтобы отличить «просто умного» от «высокопродуктивного». Роль интеллекта можно проиллюстрировать с помощью аналогии, предложенной мне несколько лет назад социологом Стивеном Голдбергом (Steven Goldberg): в решении задачи, требующей интеллектуальных способностей, интеллект играет ту же роль, какую играет вес для футбольного защитника [имеется в виду американский футбол]. Самый тяжелый защитник не обязательно самый лучший. Действительно, корреляция между весом футбольного защитника и его игрой, вероятно, весьма низкая. В то же время, каждый защитник весит больше 300 фунтов.
Так же и с интеллектом. Другие вещи тоже важны, однако, нужно быть очень умным, чтобы иметь хотя бы шанс достичь великого результата. Случайно взятый еврей обладает уровнем интеллекта, необходимым для достижения значительного результата, с большей вероятностью, чем случайно выбранный представитель любой другой национальной группы, причем существенно.
Все, что я рассказывал до сих пор, не подлежит сомнению с научной точки зрения. Факт непропорционально высокого вклада евреев в искусства и науки начиная с 18-ого столетия, как и реальность повышенного IQ, отрицать невозможно. И тут встает большой вопрос: как и когда образовался этот повышенный IQ у евреев? Здесь наше обсуждение неизбежно переходит в спекулятивную плоскость. Генетики и историки все еще собирают кусочки пазла, и недостатка в разногласиях нет.
Я исхожу из предположения, что причина повышенного IQ заключается в генетике. В настоящее время уже не подвергается серьезному сомнению, что интеллектуальные способности в существенной степени наследуются. В последние два десятилетия было установлено, что такие очевидные внешние факторы как высокий доход, есть ли в доме книги или читают ли родители детям не столь важны как можно было бы предполагать. Достаточно хорошая среда несомненно нужна для развития интеллектуального потенциала ребенка, но требования к этой «достаточной хорошести» невелики. Самая идеальная домашняя обстановка добавляет лишь чуть-чуть к обстановке «просто ОК». Так же известно, что IQ, который проявляют дети, адаптированные при рождении, не отвечает IQ их приемных родителей.
Другими словами, есть серьезные основания утверждать, что нееврейские дети, выросшие в еврейских семьях, не развивают еврейских умственных способностей. Отсюда мое убеждение, что повышенный IQ евреев имеет генетическую природу. Это заключение не является логически необходимым, однако все, что мы знаем о наследственности и влиянии среды обитания, делает его весьма правдоподобным.
Два возможных объяснения того, почему еврейский генный набор благоприятствует высоким умственным способностям, настолько очевидны, что многие считают, что так оно и есть. Это дискриминационный отбор (только умнейшие из евреев могли выжить или остаться приверженными своей религии) и брак «по расчету» (не «жениться на деньгах», но «выходить замуж за мозги»: умники-школяры и дети умников считались привлекательными супругами). Мне тоже кажется, что обе эти причины должны были сыграть определенную роль, но вопрос – насколько серьезную – остается открытым.
Что касается дискриминационного отбора, то это палка о двух концах. С одной стороны, да: те, кто выстоял все преследования, были тверды в своей преданности иудаизму, и роль образования в такой преданности, по-видимому, означает, что интеллектуальный уровень был одним из факторов выбора. Мудрость, сопровождающая умственные способности, также могла способствовать выживанию (например, в предвидении погромов), хотя не вполне ясно может ли этот аргумент что-нибудь всерьез объяснить.
Вряд ли тот тип умственных способностей, который способствует коммерческим успехам или приобретению ореола рабинической мудрости, сильно поможет в ситуации, когда казаки-погромщики прочесывают город. Наоборот, наиболее успешных вырежут раньше других как самых заметных и вызывающих наибольшую зависть. Более того, другие группы, такие как цыгане, не стали умнее, хотя подвергались преследованиям в течение веков. При внимательном рассмотрении логика «отбора преследованием» оказывается не столь железной, как может показаться.
Как насчет теории «выйти замуж за мозги»? Талмуд советует: «Человек должен продать все, что имеет, чтобы жениться на дочери умного, или чтобы выдать свою дочь замуж за умного» (Песахим 49а); и действительно, умник считался желанным супругом во многих еврейских сообществах как до, так и после эмансипации. Такая комбинация действительно могла иметь серьезный потенциал: поженив детей школяров с детьми успешных торговцев, евреи фактически объединяли призванных к абстрактному мышлению с теми, кто располагал практическим умом.
Повторим, однако, еще раз, что трудно сказать, насколько серьезный эффект это могло произвести. Существуют аргументы, что на самом деле богатые торговцы не торопились отдавать своих дочерей за бедных никчемных школяров. Точно так же неясно, была ли способность к детопроизводству, да и просто само количество школяров достаточными, чтобы оказать серьезное влияние на умственные способности нации. Привлекательность интеллекта предполагаемого супруга без сомнения играла какую-то роль, но опять же, соответствующих данных собрано не было.
На этом фоне неопределенности в 2006 году в «Журнале Биосоциальной Науки» появилась теория, основанная на данных, которая пытается объяснить повышенный уровень еврейского IQ. В статье «Естественная история интеллектуальных способностей ашкенази» физик Грегори Кошран и антропологи Джейсон Харди и Генри Харпендинг утверждают, что повышенный IQ характерен для евреев ашкенази Северной и Центральной Европы и образовался начиная со средних веков, в основном в период 800 – 600 г.г. нашей эры.
Согласно анализу авторов, главным фактором, объясняющим повышенные интеллектуальные способности (ПИС) среди евреев является селекция по сфере деятельности. Начиная примерно с 800 г. н.э., когда евреи обосновались к северу от линии Пиренеи-Балканы, практически всегда и всюду для них были закрыты все сферы деятельности, кроме торговли и финансов. Экономический успех в этих сферах предъявляет намного более высокие требования к умственным способностям, чем успех в основной сфере деятельности не-евреев, а именно в сельском хозяйстве. Экономический успех, в свою очередь, влечет за собой репродуктивный успех, поскольку более высокий доход означает меньшую детскую смертность, лучшее питание и, в более общем смысле, лучшую репродуктивную форму. Со временем улучшенная репродуктивная форма среди людей успешных ведет к сильной селекции по умственным и психологическим чертам, которые эту форму воспроизводят, поддерживают. Эта селекция усиливается низким притоком генов извне от других популяций – как и было в случае ашкенази.
Сефарды и евреи Востока – т.е. Иберийского полуострова, Средиземноморского побережья и Исламского Востока – также занимались городскими профессиями в те же столетия. Однако авторы приводят данные, что они были в основном ремесленниками и их занятия, как правило, не требовали высокого IQ. Таким образом, ПИС не развились среди сефардов и восточных евреев, что подтверждается результатами современных тестов, проведенных в Израиле, показывающих, что IQ неевропейских евреев примерно равно IQ не-евреев.
Эта часть обсуждаемой статьи завершается элегантным тезисом, связывающим профиль тестов современных ашкенази с историческим опытом их предков:
«Предлагаемый нами селективный процесс объясняет картину умственных способностей еврееев ашкенази: хорошие вербальные и математические способности при относительно низких пространственно-визуальных способностях. Вербальный и математический таланты помогали средневековым бизнесменам достичь успеха, тогда как пространственно-визуальные способности значения не имели».
Далее в статье обсуждаются технические стороны генетики селекции по IQ, косвенные свидетельства связи ПИС с различными генетическими болезнями, обнаруженными у ашкенази, а также свидетельства того, что эти эффекты отбора проявились в основном в последние 1200 лет.
Никто до сих пор не выдвинул альтернативной теории, которая могла бы сравниться по доказательности с теорией Cochran-Hardy-Harpending. Подозревая что а) ПИС не являются уникальным свойством ашкенази и б) появились раньше, чем в Средние Века, я намерен тезисно изложить другое возможное объяснение, которое следовало бы исследовать более детально.
Оно стартует с наблюдения, что достижения евреев, живших в исламском мире в начале второго тысячелетия н.э., были необычно высоки. Самым серьезным свидетельством этому является вышеупомянутый составленный Сартоном (Sarton) список ученых, который на 15% состоит из евреев. Это были не ашкенази Северной Европы, где евреям были недоступны занятия наукой, но сефарды Иберийского полуострова и евреи из Багдада и других исламских центров знания. Я упоминал также более общие культурные свидетельства из Испании, где как под мусульманским, так и под христианским владычеством евреи достигали высот в профессиональной деятельности, в коммерции, занимали значимые позиции в правительстве, а также в интеллектуальных кругах образованной элиты.
После изгнания из Испании в конце 15-ого века евреи-сефарды добились отличий во многих странах, где они поселились. Некоторые экономические историки указывали, что упадок Испании после 1500 г. и произошедший впоследствии подъем Нидерландов частично объясняются переносом коммерческого таланта сефардов из одной страны в другую. Столетиями позже в Англии выделяются такие фигуры сефардского происхождения как государственный деятель и писатель Бенджамин Дизраели (Benjamin Disraeli) и экономист Дэвид Рикардо (David Ricardo).
Итак, я считаю, что можно привести серьезные доводы в пользу того, что необычно высокими интеллектуальными способностями евреи обладали повсюду, и вне группы ашкенази, причем задолго до того, как ашкенази достигли известных успехов в светских (не-рабинических) областях.
Как согласовать это утверждение с результатами тестов, согласно которым сегодня евреи не-ашкенази не демонстрируют повышенного IQ, характерного для современных ашкенази? Логическое рассогласование исчезает, если мы предположим, что евреи повсюду имели ПИС около 1000 г. нашей эры, но затем ашкенази продолжили наращивать свой интеллект, в то время как евреи, жившие в исламском мире, его растеряли,- возможно как результат динамики, описанной у Cochran, Hardy, and Harpending (т.е., что профессиональная деятельность евреев Востока сосредотачивалась в таких областях – ремеслах,- где высокий интеллект не являлся необходимым условием для высокого дохода).
Недавние успехи в использовании генетических маркеров для характеристики популяций позволяют систематически проанализировать – подтвердить или опровергнуть – эту гипотезу. Как одну из многих возможностей я предлагаю следующую проверяемую гипотезу: если применить генетические маркеры и выбрать евреев не-ашкенази, то окажется, что те из них, кто генетически наиболее близок к сефардам испанского Золотого Века, обладают повышенным IQ, хотя, возможно, и не настолько высоким как IQ сегодняшних ашкенази.
Следующее соображение, альтернативное теории Cochran-Hardy-Harpending, перечисляет причины, по которым можно думать, что ПИС развились еще до того, как евреи занялись деятельностью, требующей интеллекта, а именно, вследствие трансформации древнего иудаизма от религии, основанной на ритуале, к религии, базирующейся на обучении.
Все исследователи, изучавшие этот вопрос, сходятся во мнении, что в начале нашей эры землепашцами были 80-90% евреев, в то время как к концу первого тысячелетия таковых осталось только 10-20%. Ни одна другая этническая группа не претерпела такого драматического изменения в сфере занятий. Чтобы понять как это произошло, обратимся к работе Маристеллы Боттичини и Цви Экштейна (Maristella Botticini and Zvi Eckstein), озаглавленной «Выбор Профессии Евреями: Образование, Ограничения или Меньшинство?», которая появилась в «Журнале Экономической Истории» (Journal of Economic History) в 2005 г.
Отвергая объяснение, что евреи занялись коммерцией потому, что им не позволяли обрабатывать землю, Боттичини и Экштейн указывают на примеры, когда евреи имели право владеть землей и заниматься сельскохозяйственным производством, но, тем не менее, предпочитали уйти в города и заняться высококвалифицированным трудом, точно так же, как поступали евреи, когда запреты еще действовали. Авторы ставят в фокус рассмотрения событие 64 г. н.э., когда палестинский мудрец Иешуа бен Гамла (Joshua ben Gamla) выпустил вердикт, требовавший всеобщего школьного обучения мальчиков, начиная примерно с шестилетнего возраста. Этот вердикт был не только провозглашен, он был исполнен. Примерно через 100 лет еврейский народ – единственный среди народов мира – был поголовно грамотен и умел считать.
Авторы объясняют последующий переход евреев от сельского хозяйства к городским профессиям, следующим простым образом: ваше образование имеет экономическую ценность в родах деятельности, которые включают в себя продажи и трансакции и требуют умения писать и считать. Если вы остались фермером, цена вашей образованности очень мала, или вовсе ноль. В течение веков эта базовая экономическая реальность подвигала евреев сниматься с земли и уходить в города.
Таким образом, Боттичини и Экштейн предложили основание для смены занятий, которая, в свою очередь, создала давление отбора по интеллекту, описанное Cochran, Hardy, and Harpending. Но это давление отбора в такой классической форме не было, по-видимому, единственной движущей силой. Между 1-ым и 6-ым веками н.э. число евреев в мире резко упало от примерно 4.5 миллионов до 1.5 миллионов, или даже меньше. Около миллиона евреев были убиты в результате восстаний против римлян в Иудее и Египте. Известны также примеры насильственного обращения иудеев в другую религию. Какая-то часть резкого падения числа евреев может объясняться общим уменьшением численности населения, которое сопровождало упадок и развал Римской Империи. При всем при этом остается необъясненным огромное число евреев, которые просто-напросто «исчезли».
Что с ними стало? Боттичини и Экштейн предлагают чисто экономическое объяснение: для евреев, которые работали на земле, всеобщее обучение требовало затрат, но не давало значимого экономического преимущества. В результате, они со временем просто отдрейфовали от иудаизма. Я убежден, что это объяснение содержит зерно истины. На мой взгляд, его надо усилить аргументом, отталкивающимся от выросших интеллектуальных требований иудаизма.
Предписание Иешуа бен Гамла с требованием грамотности (64 г. н.э.) совпадает по времени со Вторым Разрушением Храма (70 г. н.э.). Оба эти события знаменуют собой начало активного превращения иудаизма из религии, основанной на ритуалах и жертвоприношениях в Иерусалимском Храме, к религии, основанной на молитве и изучении Торы в децентрализованных синагогах и молитвенных домах. Раввины и школяры взяли на себя значительно большую роль как лидеры местных коммун. Постольку поскольку служение Б-гу включало в себя не только молитву, но и изучение книг, все еврейские мальчики должны были уметь читать, чтобы практиковать свою веру – и не только читать приватно, но уметь читать вслух в присутствии других.
В этой связи давайте рассмотрим интеллектуальные требования, предъявляемые грамотности. Человек скромного интеллекта может быть функционально грамотен, но такой человек способен читать только простые тексты. Тора и Еврейская Книга Молитв (Hebrew prayer book) простыми текстами не являются; даже механическое их чтение требует незаурядных интеллектуальных способностей. Короче говоря, в течение столетий, прошедших после разрушения Храма римлянами, иудаизм развивался в таком направлении, что быть хорошим евреем означало быть умным.
Что же произошло с миллионами исчезнувших евреев? Совершенно не обязательно думать, что евреев с недостаточно высоким интеллектом выгоняли из городов потому, что они не могли бегло читать Тору и комментарии к ней. Дело в том, что немногие могут чувствовать себя комфортно в ситуации, когда их несоответствие требованиям все время на виду. В человеческой природе – уйти, избавиться от такой ситуации. Я полагаю, что евреи, отпавшие от иудаизма между 1-ым и 6-ым веками н.э., в подавляющем большинстве были те, кто не смог выучиться читать достаточно хорошо, чтобы быть хорошим евреем, – т.е. те, кто принадлежал к нижней половине распределения по интеллекту. Таким образом, я утверждаю, что еще до того, как давление отбора по интеллекту, возникшее из городских профессий, пришло в действие, оставшаяся популяция людей, само-идентифицировавших себя как евреев к 800 н.э., уже располагала повышенным уровнем интеллектуальных способностей.
Остается неотвеченным вопрос: значит ли это, что до 1-го века н.э. интеллект евреев был как у всех? Следует ли думать, что Библия – труд, создававшийся веками и включающий в себя все, от блестящей поэзии до глубинной этики, наполненный рассказами о человеческой природе, которые вдохновляют великое искусство, музыку и литературу в течение тысячелетий, является плодом некоего левантийского племени недоумков?
В труде «Эволюция Человека и Общества» (The Evolution of Man and Society), опубликованном в 1969 г., генетик Сирил Дарлигтон (Cyril Darlington) выдвинул тезис, согласно которому евреи и иудаизм несомненно оформились значительно раньше 1-го века н.э., а именно, вследствие Вавилонского Пленения, начавшегося с падением Иерусалима перед войском Навуходоносора (Nebuchadnezzar) в 586 г. до нашей эры.
Анализ Дарлигтона включает в себя много тем. Я предлагаю сконцентрироваться на вопросе об интеллекте. В библейской истории ясно описано, что только избранная группа евреев была угнана в плен в Вавилон. Мы читаем, что Навуходоносор «вывел в ссылку весь Иерусалим: всех офицеров и солдат, и всех умельцев и ремесленников… Только самый бедный люд был оставлен» (2 Kings 24:10).
По сути дела, вавилоняне забрали с собой еврейскую элиту, отобранную, в том числе, по интеллектуальному признаку, оставив за собой бедных и неискусных, т.е., отобранных, в том числе, как носителей низкого интеллекта. К тому времени, когда плененные вернулись более чем сто лет спустя, многие из оставшихся в Иудее оказались поглощенными другими религиями. Только тем, кто отверг, бросил своих иноземных (не-еврейских) жен и детей, было позволено присоединиться к вернувшимся иудеям (согласно приказу Эзры (Ezra) «отделиться от народов вокруг вас и от иноземных жен», Ezra 10:9). Вернувшиеся пленники, которые составили большинство возрожденной еврейской общины, были в основном потомками еврейских элит – вероятно, намного более способные люди, в среднем, чем до вавилонского пленения.
Я предполагаю, что Вавилонское Пленение явилось конкретным механизмом, обеспечившим ранний рост среднего интеллектуального уровня евреев, хотя такая гипотеза и не обязательна. Даже и без этого механизма есть весомая причина полагать, что интеллектуальный отбор предшествовал 1-му веку нашей эры.
С самого начала, возвращаясь ко временам Моисея, иудаизму была свойственна интеллектуальная сложность. Б-г приказал евреям исполнять закон, что предполагало необходимость этот закон выучить. Закон был настолько пространным и запутанным, что процесс его понимания и ревизии так никогда и не завершился. Более того, еврейский мужчина не мог заявить, что он раз и навсегда выучил закон, так как отцы были обязаны учить закону своих детей. Правда стала бы всем очевидной, если бы отец не справился со своим долгом обучения детей. Ни одна религия не накладывает столько интеллектуальных требований на всех своих последователей. Задолго до Иешуа бен Гамла и Второго Разрушения Храма требования быть «хорошим евреем» вынуждали менее интеллектуально одаренных отпадать от иудаизма.
Таким образом, рассматривая события 1-го века н.э. мы сталкиваемся с проблемой курицы и яйца. Рассмотрим в качестве аналогии китайский язык с его несколькими тысячами уникальных иероглифов. По результатам когнитивных тестов современные китайцы демонстрируют прекрасные визуально-пространственные способности. Я полагаю, что объяснением этим высоким результатам может служить необходимость освоения китайской письменности. Однако, мне представляется намного более правдоподобным, что только люди, уже обладавшие выдающимися визуально-пространственными способностям и могли придумать такую зверски трудную письменность. По аналогии, я полагаю возможным, что замечательные вербальные навыки евреев были взращены, как вторичный или третичный эффект, требованием научиться читать и понимать сложные тексты после 1-го века н.э.; однако, мне представляется намного более правдоподобным, что только людям, уже обладавшим выдающимися вербальными способностями могло прийти в голову внедрить такое требование.
Это рассуждение толкает меня еще дальше в область спекуляций. Утверждая, что евреи могли в определенной степени обладать необычными вербальными способностями уже во времена Моисея, я оказываюсь беззащитен перед последним вызовом эволюционному психологу. С какой стати одно определенное племя, жившее во время Моисея на том же пространстве и в тех же обстоятельствах, что и другие номадические и оседлые народы Ближнего Востока, приобрело повышенные интеллектуальные способности, в то время как другие их не приобрели?
На этом месте я предпочту спрятаться в убежище моей последней гипотезы, чрезвычайно скупой и, к счастью, неопровержимой: евреи – богоизбранный народ.
