Продолжается публикация воспоминаний ребецн Ханы Шнеерсон. Еженедельные брошюры выходят на многих языках, публикацию на русском осуществляет издательство «Лехаим».
Наш сайт присоединяется к тем интернет-ресурсам, которые стремятся максимально широко распространить информацию об этом благородном деле (на английском языке такую работу ведут и www.collive.com, и другие).
Сегодня предлагаем вашему вниманию текст пятнадцатого выпуска. Полная подборка в русской интернет-версии выкладывается на сайте www.ru.chabad.org.
Часть 15
Наш хороший друг реб Менахем Ганзбург
Я хотела бы написать об одном нашем хорошем друге, который действительно заслужил упоминания в этих заметках. Он был из тех людей, которые в нелегкие времена проявляют свои скрытые силы. Звали его Менахем Ганзбург, он был самым обычным евреем. В свое время Ганзбург был весьма небеден, хотя в какие-то моменты его материальное положение ухудшалось. Муж мой говорил, что у него хорошая голова, способная понимать философию хасидизма, как это мало кому дается.
Ганзбург не поддавался Советской власти, которая стремилась отстранить евреев от религиозного образа жизни. Поняв, что "кустарям" проще соблюдать Субботу, чем тем, кто трудится на заводах и фабриках, он устроился на работу в одну из кустарных артелей. Остальные работники сразу оценили его добросовестность и попытались сделать старшим артели, но он не согласился, так как не хотел брать на себя лишнюю ответственность, к тому же без нее проще было соблюдать Субботу. Так он и жил, оставаясь человеком Б-гобоязненным (коммунисты называли таких "религиозными фанатиками"), хотя внешне выглядел "новым советским человеком". А вот дети его уже были комсомольцами.
У реб Менахема был сын, которого сам он хотел назвать Шоломом-Бером, а жена хотела дать ему имя своего отца — рабби Йосефа Гурари, представителя известной хасидской семьи. В итоге мальчику дали имя Йосеф-Шолом-Бер, обычно же, в семье, его звали просто Йосеф (правда, я часто замечала, что отец произносил "Йосеф" тихо, а "Шолом-Бер" добавлял уже в полный голос).
В то время как после ареста мужа многие близкие нашей семье люди постарались от меня отдалиться (и даже, казалось, боялись думать обо мне), реб Менахем Ганзбург не пропустил ни одного дня, чтобы не навестить меня — узнать, что слышно, и как у меня дела. Семья не должна была знать об этих его визитах. Доходило до того, что однажды кто-то из его родственников спросил меня, не приходил ли реб Менахем в гости, и мне пришлось ответить, что я его давно уже не видела. Хотя не далее как прошлой ночью он был у меня.
Когда началась массовая эвакуация, эвакуировали и ту артель, где работал реб Менахем. По дороге, с каждой станции, где была такая возможность, он отправлял нам письма с расспросами о нашей жизни. Дети его устроились на работу на фабрике в Бухаре, хотя этому было немало препятствий.
В то время, когда реб Менахем с семьей еще жил в Днепропетровске, он выстаивал в многочасовых очередях, чтобы принести домой что-нибудь из продуктов, с которыми почти всегда было тяжело (конечно, ничего трефного, упаси Б-г, он не покупал). Сам же реб Менахем из всей еды, которую приносил, ел только черный хлеб с солеными помидорами, остальное отдавал жене и детям. Работал он всегда очень тяжело, стараясь при этом не нарушить даже самого "мелкого" запрета мудрецов. В тех условиях это стоило немалых усилий.
Отдых каждые пять дней
Вспоминается история, произошедшая однажды с реб Менахемом. Учреждение, в котором он работал, направило его в качестве специалиста в оди
