«Махон Хая-Мушка» показал на сцене днепропетровской Консерватории пуримское представление, которое называлось «Дочь ШаХа» и которое было объявлено как «спектакль для мам, который подготовили наши и ваши талантливые дети».
Перед началом представления была проведена траурная церемония в память безвинно убиенной семьи Фогель, убитых арабским подонком в поселении Итамар в Земле Израиля, и названы имена погибших: Эхуд – 36 лет, Рут – 34 года, Йоав – 11 лет, Эльад – 4 года и Адасса – 3 месяца.
О самом представлении нашему сайту предоставила свои впечатления наш обозреватель культурных мероприятий Сара Гордон.
«Мне кажется, что махону «Хая-Мушка» удалось представить публике не просто спектакль, а открыть новый жанр. Ведь если мы называем постановку, в которой есть текст, но песни являются не вставными номерами, а важной сюжетной частью повествования – опереттой, то почему бы не назвать постановку, где такую же роль играют танцы, например, балереттой? Танцы были не только и не столько иллюстрацией, сколько важнейшей частью самого действия. Они были не только вплетены в его ткань, но и были самим действием, что дало представлению самое, наверное, важное – цельность.
Спектакль был сюжетным, основанным на книге Зеева Абельского «Дочь ШаХа», и рассказывал о событиях трагической истории Речи Посполитой в XVII веке. ШаХ – это не титул восточного владыки, а
акроним названия книги «Сифтей кохен», и так назвали ее автора, конкретного человека – Шабтая бен Меира а Коэна (1621– 1662). О нем и о его дочери Эстер и была пьеса.
История Эстер, дочери Шабтая, перекликается с двумя фундаментальными архетипами еврейской культуры: историей Моше и историей Пурима. После бегства от погромщиков, продолжателей хмельнитчины, потерявшаяся в лесу дочь предстает перед польским королем (короля в пьесе называют Сигизмундом, но, разумеется, это был Ян II Казимир). Драматичная сцена в Вавеле, королевском замке Кракова, когда дочь правителя Польши и Литвы, законного короля Швеции, объявляет, что эта еврейская девушка теперь ее подруга и будет жить с ней, драматургически насыщена и вполне убедительна. Хотя в спектакле не объясняется, но исторически легко понять, и почему так просто решилась проблема кашрута (а юная Эстер отказалась есть некошерную пищу даже в королевском замке), и как еврейская девочка смогла повести принцессу на Шабат в еврейский дом – ведь рядом с королевским замком в Кракове расположен тот самый Казимеж, еврейский город, который получил королевские привилегии и гарантии безопасности еще от Казимира Великого в 1335 году.
Очень интересно в спектакле были решены проблемы декораций и реквизита – их заменили танцы. Танцующие девушки были и лесом, в котором потерялась Эстер, они были Дворцом и дворцовой кухней, они создали атмосферу еврейского дома, а потом стали змеями, от которых Эстер спасла принцессу Марию (и снова перекличка с историей Моше!), а потом они стали огнем пожара, уничтожавшего Вавель.
Воспользовавшись пожаром, Эстер убегает, а ее считают сгоревшей. Обе героини, Эстер и Мария, выходят замуж, и история становится пуримской, когда проходит несколько лет, когда на еврейскую общину, в которой живет Эстер, обрушиваются непомерные поборы вельможи, супругой которого стала Мария. Эстер бесстрашно отправляется во дворец и открывает себя, а затем приводит свою подругу в синагогу, где не только становится избавительницей своего народа от нависшего гонения, но и встречает своего отца, который считал ее погибшей много лет назад. Вероятнее всего, это был город Голишев в Богемии, в котором провел свои последние годы великий мудрец Шабтая бен Меир а Коэн, где он написал «Мегиллат эйфа» и многочисленные
