Спаситель мира – это не супермен в стиле Джеймса Бонда или Брюса Уиллиса. Это, например, простая украинская женщина, живущая в мало кому известном селе Новолатовка, Широковского района, Днепропетровской области, ей 94 года и зовут ее Александра Васильевна Толкачева. В Талмуде сказано – «Спасший одну жизнь – спас целый мир», а Александра Васильевна спасла много жизней, в том числе именно она спасла для человечества великого скульптора Вадима Сидура. Сотрудники Всеукраинского Центра изучения Холокоста «Ткума» недавно побывали у Александры Васильевны и записали ее воспоминания для создающегося Музея истории евреев Украины и Холокоста.
Научные сотрудники Центра – Влада Иваницкая, Анна Медведовская, руководитель образовательных программ Людмила Давлетова, и Светлана Поддубная, руководитель региональных программ, побывали в малешенькой скромной хатынке, где нет на стенах репродукций сидуровских скульптур, где все очень просто, ибо Александра Васильевна не считает себя кем-то особенным, она просто помогала людям, «тільки рятувала від смерті», она не могла иначе…
Сидур был не единственным, кого спасла Александра Толкачева и ее мама. В годы нацистской оккупации ее семья прятала еврейского мальчика, которому удалось выбраться из братской могилы. Об этом ее подвиге впервые стало известно только из фильма Семена Заславского, Юрия Колесникова и Елены Курилиной «Мадонны Сидура». Вот что удалось тогда узнать: «Земля стала судьбою девятилетнего еврейского мальчика Яши, она вытолкнула его из своего чрева на свет Божий, он один уцелел тогда и выбрался из-под трупа своей матери, весь в крови и скользкой глине.
– Боже ж ты мой, мальчик, что с тобой жестокие люди натворили, — закричала Саша, открыв дверь своей хаты и увидев дрожащего ребенка на пороге. – Мама, гляньте, сколько беды дитю принесли… Что же оно на белом свете делается!..
– Ой, доченька, много говорить не надо, дай ему горячей воды умыться, накорми, и давай побыстрей спрячем ребенка в старой хате на огороде.
Два долгих года немецкой оккупации Саша и ее мать прятали этого еврейского мальчика от эсэсовцев, от местных полицаев, от дурного и подозрительного глаза некоторых своих односельчан.
Зимой 1943, накануне Нового года пришли к ним два полицая, сообщили, что знают о местонахождении «одного жиденыша». Началась торговля. Ценой человеческой жизни стали нехитрые припасы: немного старого сала, две курицы и, конечно же, бутыль мутного самогона. Для полицаев, неожиданно для себя решивших пока не сдавать маленького жидка в гестапо, а вместо этого поживиться едой – сало и самогон явились залогом возвращения их, видимо, не до конца уничтоженной человечности… Мальчик был спасен.
В 1982 году, прожив половину жизни, уже лишившись обеих ног вследствие диабета, он увидел свою спасительницу. Подъехал к ней на своей инвалидной коляске, целовал ее руки, плакал. Плакала, вспоминая те страшные годы, и она…» (Семен Заславский, «Мадонна Сидура», Сценарный набросок).
Кто же он, этот Яков? Что с ним стало? Где живут его дети, внуки и правнуки, которых не было бы без Александры Толкачевой? В свои без малого 95 лет Александра Васильевна уже не помнит его фамилию, да она и не кичится своим подвигом – «Благослови его Бог», говорит она. Установить его, зафиксировать подвиг, задокументировать его, говоря языком историков, надо не ей – это надо нам. Что бы мы помнили и были благодарны всем Праведникам и Праведницам, о которых мы знаем и о которых никогда не узнаем, ибо они разделили участь тех, кого пытались спасти…
А в 44-м Александра Толкачева спасла Сидура. И снова – не только его. В ее доме было много раненых бойцов Красной Армии, сколько именно – разве упомнишь? «Многие спасали, – говорит она, – не мы одни. Много домов в деревне было, где раненых выхаживали». Запомнились особо два друга, которых ранило одновременно – младший лейтенант Ховрин, чье ранение было не очень тяжелым, умер, а младший лейтенант Сидур, признанный безнадежным, выжил. Александра Толкачева рассказала крупнейшему хранителю памяти о Сидуре на Днепропетровщине, писателю и журналисту Владимиру Платонову: «Страшно вспоминать, что тут было. После освобождения Кривого Рога (22 февраля 1944 г. – В. П.) начались бои за станцию «Латовка» – это через речку Ингулец от нашей Новоселовки. Стреляли день и ночь. В каждой хате раненые. У нас лежал лейтенант с ранением в ногу. Помню, делала ему перевязку, и в это время мама с солдатами принесла еще одного раненого. Он был весь в крови… Вместо лица – сплошная рана, одно мясо. Говорить не мог. Я догадалась, дала ему бумагу, карандаш. Он написал, что зовут его Дима Сидур. Спрашиваю: «Димочка, кушать хочешь?» Кивает головой. Я пошла к соседке, у нее корова была. Попросила молочка для раненого. Спасибо, не отказала, хотя жила с двумя детками (муж был на фронте) в страшной бедности. Достала еще яиц. Приготовила что-то вроде бульончика. Приспособилась через трубочку кормить Диму. Чуть-чуть отошел, а тут новая напасть – начали гноиться раны, хотя я их и протирала водкой… Пролежал он у нас дней десять. Боже, как он страдал, какие страшные боли терпел!
Решили с мамой: надо везти Диму в госпиталь. Приехали в Кривой Рог, а там все разрушено, ни одной целой больницы. Пришлось везти в Днепропетровск – это от нас полторы сотни верст по разбитым дорогам в весеннюю распутицу…
В январе 45-го пришло письмо от Димы. Боже, как я обрадовалась, что он жив!» (Владимир Платонов,. «Вадим Сидур – скульптор-философ», газета ЭКСПЕДИЦИЯ ХХІ)..jpg)
А соседку – ту, что не пожалела молока, а значит тоже спасала мир – звали Хавроней. Ее книжку колхозницы (паспорта крепостным колхозным крестьянам Советская власть не давала) Владимир Платонов передал в будущий Музей – «чтобы помнили, чтобы молились».
Вадим Сидур выжил. Потом он создаст свой великий антивоенный цикл, и там будет «Раненый» – без глаз, без лица, лишь раскрытый в беззвучном крике рот! Говорить о своем ранении он не любил,
а письма Александре Толкачевой писал всю жизнь, а его жена пишет до сих пор. И в каждом письме – снова и снова – слова искренней благодарности.
Скульптуры Вадима Сидура установлены во многих европейских городах, он признан одним из величайших скульпторов ХХ столетия, а в родном Днепропетровске, не смотря на все усилия общественности, все еще нет его улицы – и ни одного его творения нет на наших площадях. Он родился на углу Казачьей и Казанской (сейчас Комсомольская и Карла Либкнехта). А, по справедливости, имя им должно быть – Сидура и Токачевой. Художника всемирного масштаба, рожденного в Днепропетровске и той, которая спасла этот наш мир для человечества. Мир Вадима Сидура.
И в заключение. У Александры Толкачевой до сих пор нет официального статуса «Праведник народов мира», который дает израильский «Яд Вашем». Добиться его нужно не ей – а нам. Мы должны помнить, мы должны прославлять и подвиг Александры, и ее матери, и соседки Хавроньи, и всех тех, кто был подлинными спасителями мира. Сотен, тысяч и десятков тысяч миров.
https://djc.com.ua/public/fck_new_Userfiles/в текст(1).jpg
